— Ты можешь меня… эм, придушить ещё раз? — Юра посмотрел на него своими чернющими глазами, и Костя почти углядел в них сдвиг по фазе. — Что сделать? — Придушить. Мне тогда понравилось, — произнес Юра, на коленях пододвигаясь к Уралову.

Чтобы вылечиться от гомофобии, вам потребуется: один дождливый вечер, один пьяный Константин Уралов, одна машина и много недосказанностей.

Санкт-Петербург плачет во время секса.

Города — всегда жертвы обстоятельств, истории и политики. Москва умел быть столицей, городом, но там, где его обязанности переплелись с личной близостью, появились проблемы.

Миша заметил, что после 1812 года Санкт-Петербург стал относиться к нему — Московскому — как-то иначе.

Юра не мог объяснить, почему его привлекали мужчины.

Ниточка свободно свисает с пальца вниз, только её кончик слегка загибается в сторону, а дальше полностью исчезает. В каком направлении не повернуться, она всё равно хвостиком указывает только в одну сторону, как какой-то странный компас. Ниточку невозможно взять руками, растянуть или порвать. Мама говорит, что этой нитью, «нитью судьбы», Юрочка связан со своей родственной душой, человеком, который является его второй половинкой, человеком, который поймёт Юрочку лучше всех в мире.

— Юр... — А? — Сонно спросил Челябинск, мысленно уже настраиваясь поспать на своем друге. — Че случилось? — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Так все-таки сломал че-то, да?

— Ты заебал твердить "мы", будто мы в отношениях. Ты — ёбаный центр федерального округа, город с одними из лучших институтов в стране, красивый и облагороженный. А я, один хер, — скоро превращусь в Чернобыль на минималках.

И хороший вопрос: только ли мальчишник был в Челябинске?

Как справиться с этим? Со всеми ощущениями, чувствами, а главное - с самим собой? Стекло и шуточки прилагаются.

Утро начинается рано.

На прошлый Купалов день Василиса, напившись у костра медовухи, обещала его поцеловать, да, видать, забыла об этом. А Святогор запомнил.

Утки бесились у дальнего берега, соловьи пели звонче, и солнце делало тени гуще. Сам Бог помогал скрывать непристойную тайну.

У Миши была травма.

Юра был, на удивление, заботливым и компромиссным мужиком. Потому, быть может, для любимой Катюши, он сейчас выгибался на простынях, со всхлипами одергивая короткие подолы платья.

«С тобой, Иркутск, Сибирь не страшна».

Санкт-Петербург насаживался на его член до одури красиво — и ради этого, Костя готов потерпеть тугие веревки на своих запястьях.

Разговоры.

— Открой дверь, это твоя квартира. — Пока ты меня трахаешь в ней, она твоя тоже.