Арсений пахнет арбузом, теплом и мгновением абсолютного липкого счастья уходящего лета. Вкусно, жарко, счастливо.

Взятый напрокат красный кабриолет медленно катится по ровному полотну дороги, мигая аварийкой, и, к удивлению, не летит стрелой на всю свою мощь, позволяя своему владельцу ощутить вкус дикой свободы от всех и всего. Стрелка спидометра едва дрожит на цифре два, и тому есть уважительная причина.

— А тут какие-то отбросы общества собрались, — смеясь, девушка фокусирует камеру на Арсении, и тот хмурится, бросая недовольный взгляд в камеру. Рядом сидящий Антон в штанах цвета хаки, теплой толстовке и кепке усиленно сливается с природой и не отсвечивает, делая вид, что рядом сидящий Зинченко безумно ему интересен, пока Катя не заканчивает свой видеообзор.

Что может быть прекраснее, чем проснуться рядом с любимым человеком и еще совсем немного понежиться в его объятиях? Только если любимый человек проснулся тоже, а не обещал накануне спать навсегда.

Ведь это счастье быть рядом с тем, с кем хочется.

В ночном полумраке саратовского номера какое-то мгновение слышатся хриплые стоны и учащенное дыхание двоих, а ещё где-то в ворохе одежды жужжит чей-то телефон, а возможно и оба сразу. Но на это в данный отрезок времени абсолютно и безоговорочно похрен.

Звонкий шлепок по обнаженной коже поднимает жаркую волну по телу от пяток до самой макушки. Арсений жмурится, до боли кусает губы. Да, Арсений живой человек, ему больно. «Это за кулисами он мне даст люлей», — ещё час назад со сцены шутил Шастун, показывая куклы на Попове.

Предновогодняя суета — счастливое время. Неповторимые, чудесные моменты жизни! Мы украшаем свой дом яркими игрушками, гирляндами, шариками, украшаем елочку. Готовимся к встрече с друзьями и близкими, Радостно предвкушая волшебство праздника.

Снежная Москва за несколько часов до нового года и все куда-то мчатся, несутся, спешат, чтобы успеть купить, поздравить, сказать, сделать всё, что не успели сделать за год.

И лишь, его высокое положение не дает ему до конца признаться в своих чувствах к нему обычному продавцу цветов из Москвы. За него это делают они…ярко красные тюльпаны, невероятные ромашки, нежные фиалки, коралловые розы и множество других цветов язык которых понятен только им двоим…

— Привет, — раздалось через мгновение из динамиков, и Антон понял, что это адресовано ему; мужчина, сидящий по ту сторону экрана, поздоровался с ним, а затем надел на глаза очки в темной оправе. — Привет, — произнес нерешительно в ответ. — Как тебя зовут? — Антон, — парень улыбнулся. — А вас? — Арсений, Арс, и давай на ты. — Хорошо. — Чем занимаешься, Антон, в пятницу вечером, скучаешь? — голос собеседника приобрел игривый тон, и Шастун хмыкнул. — Типа того.

На вечеринках случается то, что обычно всегда случается на вечеринках подобного рода, если вечеринка хорошая. Море алкоголя и закуски, хорошая музыка или просто громкая, где слов не разобрать, но все кайфуют, народу не протолкнуться, - и это в двушке-то. Дым сигарет мешается с алкоголем, пьянит, тянет веселиться, танцевать, целоваться.

— Самые романтичные места в Санкт-Петербурге — это крыши. Город с высоты и с земли совершенно разный. Выше — только птицы и шальной ветер, — на видео показался высокий парень с бутылкой алкоголя в руках. Он присел на пологий спуск и обернулся на камеру. — Тут чувствуешь себя по-другому, жаль, не все это понимают. Кстати, в комментариях жду ваши поздравления, я сдал эту конченую философию, — парень вновь глотнул из бутылки, похоже, он был пьян. — За вас, Арсений Сергеевич.

Однажды наступает оно, то самое доброе утро в объятьях любимого человека, утро не похожее на остальные, даже если это утро понедельника и через два часа на работу. Утро все равно доброе потому, что рядом на подушке, смешно подложив ладони под небритые щеки, спит Он, такой теплый родной... голый. Антон почти не дышит, когда осторожно стаскивает простынь с обнаженного бедра, открывая первым солнечным лучикам доступ к телу мужчины, спящего рядом.

— Арсений Сергеевич, проснитесь! Вы опоздаете, у вас же сегодня первая пара у третьей группы, — метался следующим утром студент возле храпевшего мужчины, но толку от этого было мало, и тогда Антон полил его из чайника холодной водой. — Какого хрена? — зарычал тот, отмахиваясь от воды. — Я тебе что, клумба? Ты кто такой? — Арсений хмурился, пытаясь навести резкость и вспомнить хоть что-нибудь. — Я Антон Шастун, вы у нас литературу ведете.

Вот, кажется, мгновение назад у них было все: была кожа под пальцами, тонкое запястье с браслетами; был стук сердца сквозь ткань футболки, и этот стук отдавался легким покалыванием в кончиках пальцев, когда на мгновение чужая рука ложилась на грудь, а сердце ухало вниз; был запах парфюма, очень тонкий, смешанный с запахом табака и запахом пота; были волосы, в которые при желании можно было запустить пальцы и которые щекотали скулы, когда нагибешься, чтобы услышать то, что говорил тебе он.

— Добрый день, — красивая девушка в зеленом платье с золотистыми волосами до плеч обратила на него внимание как только он вошел в вертящуюся дверь салона, так что бежать было уже поздно. Да и куда бежать, все-таки массажный салон, безобидное на первый взгляд учреждение. Кремовые стены, мягкие диваны, приглушенный свет, плазма на стене, небольшой бар с напитками, извилистые коридоры, уходящие куда-то в святая святых.

— Здравствуйте, вы дозвонились на горячую линию, мы готовы исполнить любое ваше желание, — раздался в мембране красивый ровный голос незнакомого мужчины, и высокий парень замер, сжимая в руке телефонную трубку. — Меня зовут Арсений, а как обращаться к вам?

Совместное творчество Saibba vs МАРИЯ ЮРЬЕВНА .Еще больше идей,еще больше историй ‏

— Арс, а у тебя есть балетные туфли... пуанты? — В номере, а тебе зачем? — Арсений улыбнулся. — Ты хочешь, чтобы я расписался на них и отдал их тебе? — Нет, совсем нет. Хотя я бы не отказался, но… Просто я никогда не видел их близко. Когда-то я тоже хотел стать артистом балета и вот только сейчас понял, что ни разу не видел пуанты в своих руках, — кажется, Антон нёс бред, но, видимо, Арсению так не показалось.