Кави не имеет ни малейшего понятия, что в головах у профессуры, и лезть туда при всём желании не стал бы. Так, на всякий случай. Поэтому, кивнув, тоже на всякий случай, всё же идёт отбывать учебную практику в библиотеке.

Кавех отказывается думать о чем-либо, кроме теплых рук на своей талии, потому что те с каждым прикосновением сжимаются все сильнее и сильнее, не оставляя между ними лишнего пространства.

Аль-Хайтам ненавидит прикосновения, а Кави ненавидит невозможность коснуться любимого человека. Замкнутый круг.

Аль-Хайтам ни разу не попытался ни ткнуть его ножом в печень, ни украсть что-нибудь из его вещей. Кавеха мучает когнитивный диссонанс.

Аль-Хайтам возвращается домой и чуть не спотыкается обо... что-то. Он переминается с ноги на ногу и хмуро глядит на это что-то. Большой деревянный Аранара улыбается ему в ответ. «О, и как он тебе?» - спрашивает Кави с кружкой в руках.

- А кто это? Твой друг? – спросила Паймон после всей этой истории с мудрецами. - Мы с ним что, похожи на друзей? – вопросом на вопрос ответил секретарь, воинственно складывая руки перед грудью. Кавех, не успевший скрыться за книжной полкой, крикнул издалека: - Мы не друзья, мы спим вместе!

То, что Кавех с порога заедет ему металлической ложкой по лбу – Аль-Хайтам точно не ожидал.

Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

Кавех переживает, но совсем не знает, как об этом сказать.

– Хайтам… Я уставший пришел домой после долгого пути. Купил нам вина на вечер. А наткнулся на закрытую дверь. И даже запасных ключей не было. Зачем мне дальше возвращаться в этот дом, если меня тут не ждут? Почему я должен смотреть на других и завидовать? Почему кто-то счастлив, а я – нет?

Кавех рисовал всю жизнь, сколько себя помнит. Конечно, по началу это не было чем-то впечатляющим, он не родился сразу с талантом, так не бывает. Он начинал постепенно, с того самого момента как ему дали краску, листок и кисть.

Две фонтейновские косы Аль-Хайтам связывает одним шнурком, и от пышной шевелюры соседа остаётся совсем маленький хвост.

О маленьких недостатках и больших плюсах жизни вдвоём.

«У царя Дешрета был спутник,» — как-то говорит ему Кавех, и Хайтам насмешливо фыркает. «У царя Дешрета был возлюбленный,» — вспоминает его слова Хайтам, когда они уговаривают Пустынников помочь спасти Дендро Архонта и волей случая узнают немного больше о прошлом. «У царя Дешрета был супруг,» — снова и снова проносится в мыслях Хайтама после их ссоры в библиотеке, пока он зарывается в книги.

Зарисовки из жизни Кавеха и Аль-Хайтама. (Будут добавляться ещё драбблы)

– Избавь меня от сомнительного удовольствия разбираться с твоими сердечными проблемами. – Спокойно, насколько это возможно в данной ситуации, произнес Хайтам и поспешил убрать книгу от страшных, блестящих рубиновых глаз подальше. Он не сомневался что архитектор, в порыве праведного гнева, не поскупится на вопиющую жестокость и бесценные знания в кожаном переплете полетят прямиком в камин, так кстати потрескивающий раскаленными углями.

Художник не смотрел на себя. Его взгляд напрочно был приклеен к собственной работе. Он блуждал от лица к торсу и бёдрам, попутно цепляясь за руки и такие красивые стройные пальцы. Пальцы… О, как бы Кавех хотел, чтобы эти пальцы хоть раз не сжимались в кулаки от раздражения, а ласково очертили его подбородок.

"Мы сотрём тебе память", - сказала Нахида, и мир Аль-Хайтама остановился. [Аль-Хайтам заболевает элеазаром, путешествуя по пустыне. Это ставит под угрозу не только жизнь самого секретаря, но и существование всего Тейвата. Единственное решение, способное всё исправить, может оставить Аль-Хайтама человеком без прошлого. Он готов остаться без всего, однако предпочитает бороться - ради того, кто с завидной настойчивостью превращает его идеальную жизнь в настоящий Хаос]

В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

Когда Кави смотрит ему в глаза с виноватой улыбкой, Аль-Хайтам понимает всё без слов. Редкая птица, случайно запорхнувшая в его руки, не может сидеть в них всегда.