5 раз когда Барбатос ищет Моракса, и один раз когда Чжун Ли ищет Венти

знакомый голос раздается за спиной, но Венти игнорирует его — откуда бы его причине вдруг взяться здесь, в Монштадте? да еще и на руках его собственной статуи. это — всего лишь иллюзия его сознания, всего лишь обман, созданный алкоголем и его собственным желанием увидеть человека, который так его звал. всегда звал, никогда даже не меняя обращения — да и на что менять, если в последний раз они виделись еще тогда, когда он носил только это имя.

Ветер на пороге пританцовывал, он переставлял ноги, сгорая от неловкости и желания разделить чудесный вечер со своим другом. Впрочем, говорить о них как о друзьях было невозможно, это слово не передавало всей глубины и застарелой боли, всех мимолетных встреч и острых взглядов, колких фраз и нежных, трепетных касаний, что случались между ними.

Он смотрит в окно. Солнце уже вовсю светило над гаванью. В небе пролетели два белых голубя. К этому времени уже должны были открыться некоторые лавки. Он думает о том, насколько давно ему не доводилось видеть этот город. Видеть его таким. Видеть его таким.

Чжун Ли читает умные книги, пока Венти на кухне снимает тик токи. Они сами не поняли, как так получилось. Сборник зарисовок по чжунвенам

Прятаться в снежном сугробе было плохой идеей

У Венти кожа всегда трупной бледности, словно напоминание, что это не его тело; едва заметные мешки под глазами словно от недосыпа. А если его взять за руку, то можно обжечься противным холодом.

Чжунли застрял в круговороте своих собственных проблем, воспитания двух подростков и бесконечной усталости. — Да, тебе бы траву потрогать, — и все вдруг меняется.

— Проваливай, — Моракс возвышается над ним, полный гнева и раздражения — как и всегда, как и каждый раз до этого, когда он встречал Барбатоса, и в этом есть что-то знакомое, что немного усмиряет, но Моракс упрям. Впрочем, как и всегда.

Ху Тао, директор Чжун Ли, всю неделю твердит ему взять отпуск. И Чжун Ли соглашается.

Венти был невыносимо хорош. Он был таким... Венти, другого имени и не придумать и всё в нём было от себя самого – таким непосредственным и таким желанным. Они были буквально противоположностями начиная от роста, заканчивая своими вкусами. Барбатос был лёгким на подъем, стремился ко всему новому, любил веселье и кутерьму, Моракс же наслаждался красотой древности, стремился к тишине и покою, обожал размышлять и раздвигать границы собственного познания. И всё же, каждый раз, когда эти неповторимые

Как создается Архонт? Через эмоции. Через стиснутые зубы. Через то, что никогда не убрать черную и золотую кровь из-под ногтей. Через нежелание думать о чем-то другом, через пот и слезы и желание, бесконечное желание. Венти оглядывается на войны и вознесение измученным взглядом; он старше, чем когда-либо думал быть, и думает, что желание не бесконечно. Даже боги могут устать.

венти отправляется в лиюэ для зимней спячки, и, как и всегда, чжунли здесь, чтобы позаботиться о нём

- Совсем что ли очешуел, Моракс?! Венти случайно роняет из рук подаренную известным сумерским архитектором миниатюру Гавань Ли Юэ. Моракс в бешенстве, кидается поймать ее и сталкивает по пути Анэмо Архонта.

Чжунли слишком строго следует своим принципам. Венти слишком громко ведёт свои уроки.

венти всегда немного побаивался своего архонта в такие моменты – в янтарных глазах плескалось возбуждение и сила. в моменты страсти, чжун ли не контролировал себя и в воздухе начинали появляться маленькие гео-кристалы, а на плечах и спине проступала драконья чешуя с золотыми узорами. это был один из самых ярких знаков – сейчас чжун ли принадлежит только ему.

- Genius, - шипит Моракс, сверкая глазами, нависая над Венти. Его широкие руки по обе стороны от головы Барбатоса, взгляд голодный, острый, пронзающий. От такого взгляда люди желают спрятаться, укрыться, а Венти с улыбкой на губах лишь задирает голову выше, раскрываясь. Давай, сделай это, если сможешь.

Вновь тишина. Венти все еще возится с его рукой, и это становилось бы все страннее, если бы Моракс не считал чувства, которые его охватывают, такими естественными и обычными, пусть даже раньше он такого не испытывал. Моракс позволяет Барбатосу делать, что тому вздумается, как и всегда.

… они оба рефлекторно падают на пол, прикрывая головы. И с этим ничего уже не поделать. AU где Чжунли — бывший военный, а Венти — лидер мондштадской революции.

Они говорят: когда-то земли Мондштадта были пусты. Говорят: и Анемо Архонт был тем, кто вдохнул жизнь в эти земли, и ветер, посланный им, принес надежду на завтрашний день в каждый край этой земли, и каждое его дуновение оставляло за собой цветущие поля. И это, конечно, звучит лучше, чем жестокая правда: время, которое Венти провел с ханахаки, перевалило за многие тысячи лет, и каждый стебель сесилий, покрывавших земли Мондштадта, был вырван прямо со дна его глупого кровоточащего сердца.