Чонгук, наверное, бессмертный.

— Я управляю миром, а ты – мной. Или ау, где Чонгук — могущественный правитель империи, а Юнги тот, ради кого Чонгук миры сожжет.

Мир Юнги рушится после слов в участке «Мы засекли мобильный Чон Чонгука». Мобильный того, кого Юнги похоронил с разбитым вдребезги сердцем два года назад. Прошлое ввернулось. Теперь оно сидит в кресле юнгиевой квартиры, лик его лунный свет злобно освещает, а тень так и кричит Мину «Беги».

— Закажи могилу из белого мрамора. Пусть на ней выбьют «единственный, приручивший Скорпиона». И больше ничего. И помести её на самом краю кладбища, у того обрыва. Ау, где Юнги сбегает в Испанию, будучи в положении, а Чонгук намерен город спалить и на его прахе похоронить свою любовь.

— Найди тех, кто обижает моего сахарка, — кивает он Хосоку, переводя взгляд к хмурому Тэхёну. — А ты сейчас же рассказываешь мне все, что знаешь, если не хочешь кормить червей на кладбище. Или ау, где Юнги сильно обижают в школе, но он гордо молчит, ничего не говоря своему брату. Только Чонгук возвращается в город, и в живых никто не останется. Потому что трогать то, что принадлежит Чонгуку — запрещено.

— Радуйся, пока можешь, беги, куда хочешь, сахарочек. Но обведи красным в своём календарике дату, когда я вернусь за тобой. Или ау, где Чонгука приговаривают к восьми годам лишения свободы, а Юнги сбегает в Лос-Анджелес в поиске свободной жизни. Только Юнги не сбежать от родного брата и короля мафии для которого нет границ в розыске человека. Родной крови тем более. Он вернётся, и тогда Юнги не спастись.

— Проследи по номеру, да хоть из-под земли достань, мне все равно, но, Хосок, я тебе обещаю, что если он тронет моего мальчика, я похороню сначала весь Нью-Йорк с тобой, а потом и его. А с тебя, — переводит он антрацитовый взгляд на Тэхена. — Я сдеру кожу. Или Ау, где Чонгук без пяти минут президент Кореи, а Юнги его младший брат, решивший ослушаться того, у кого в кабинете громадная оружейная.

Он стоял в дверях, окружённый своими людьми и репортерами, что пытались взять интервью у феномена в сфере бизнеса Кореи. Его волосы, словно темный сгусток, падали каскадом, губы тянулись в ядовитой улыбке, движения говорили о его силе, а антрацитовые глаза будто заживо сдирали кожу. Он скользит взглядом по оголенным ключицам, а Юнги кажется, ему кости без анестезии выдирают. Мафиозное ау, где, отвергнув Чонгука в детстве, Юнги подписывает себе смертный приговор в будущем.

Если Юнги выживет, он навечно запомнит этот минутный контакт, когда в первый и последний раз смотрел с мольбой. Или мафиозное ау, где 12 лет назад при нападении на семью Мин, маленького Юнги изо льда спасает тот, кто хотел убить. А спустя 12 лет Чонгук узнаёт эти бездонные глаза, которые до сих пор смотрят с ненавистью и страхом. За все нужно платить, особенно за жизнь, подаренную врагом.

— Очень давно я научился ненавидеть своих врагов, но еще никогда никого из них я не любил. — С каких пор я стал твоим врагом? — С тех самых, когда ты переступил порог моего дома, решив, что не нуждаешься в моем покровительстве, Маркиза. Или ау, где Чонгук зовёт Юнги Маркизой, а своевольная Маркиза решила, что имеет право выбора, позабыв, кому принадлежит с головы до пят.

— Ты отправил фотки не мне? — Теперь парочка моих пикантных фото у нашего нового препода. Или ау, где Юнги просто нужно научиться читать контакты.

— Я предпринимал шестнадцать чёртовых попыток привлечь твоё внимание. Или ау, где Чонгук любит власть, подчинение и свой статус, а еще, кажется, белые чулочки и стоны своего брата в голосовых.

Счастье имеет недолговременный эффект для Юнги. Особенно для него, ведь есть Чонгук, что отыщет своего братца везде, куда бы тот не сбегал. Будь то мирная Япония или Антарктида. Никто и ничто не спасёт младшего Чона от родного брата, что идёт за ним по пятам. Юнги чувствует это.

«Живи пока и наслаждайся беззаботным детством, братик. Часы не дадут забыть тебе твой срок.» Или ау, где Юнги сбежал в Японию, испугавшись ревности брата, а Чонгук послал ему таймер с точностью до секунд, когда альфа заберёт его обратно.

— Пока у меня нет полномочий трахнуть тебя на виду у всех, но поверь мне, я это сделаю. Через шесть лет, когда твой отец задолжает мне состояние, а ваши акции упадут на самое дно, тогда я приду, и ты встретишь меня абсолютно голый. Я заберу тебя, как залог, эта роль идеально подойдёт тебе.

— Я тебя уничтожу, если с ним что-то случится, отец. Я заживо похороню тебя, если почувствую его боль. И не посмотрю, что ты мой отец. Или ау, где Чон Дуонг решает забрать у старшего сына самое ценное, что есть в его жизни, чтоб Юнги не мешал брату на пути к власти. Только он не учёл, что отобрать у Чонгука его мальчика было последним, что он сделал в своей жизни.

— Говорят, что его редко видят простые смертные, а если и видят, то с ним всегда огромная свита охраны. Для него могут целую улицу перекрыть, если он решится по магазинам пройтись. А его лицо украшает обложки всех популярных издательств, ведь он считается самым красивым омегой в Астерделле. Ау, где Чонгук глава южной стороны города, а Юнги — его младший брат. И весь континент воспылает алым заревом, если Чонгук когда-то потеряет Юнги.

— Предлагаю тебе экстремальную игру. Ты же любишь экстрим, сахарок? За двенадцать часов ты должен спрятаться в любой точке мира. Любое место, где ты будешь уверен в своей безопасности. Если за сутки я тебя не нахожу, ты победил. Ау, где Чонгук — король мафии, а Юнги его любящий экстрим младший брат. Юнги уверен в своих силах, вот только он не учёл, что они с Чонгуком — одно целое. Юнги не спрятаться от брата, тенью следующим за ним.

Юнги возвращается в место, которое он посещал со своими родителями, когда был маленьким. В деревню на побережье, куда никогда не ходят туристы. Его родители и друзья думают, что он сумасшедший или мазохист, раз делает это, но ему плевать, ведь, в конце концов, он- Что ж. Не похоже, что он мог вспомнить. — Я так и не спросил, — говорит он, делая незаметный снимок, в кадре которого отчётливо видна чья-то голова: — Как тебя зовут, ребёнок? — Чонгук. Юнги мычит. — Я- — Юнги Мин. Я знаю.

— В том-то и дело, понимаешь- я принимаю это. Я счастлив, что у меня есть ярлык для себя и того, кем я являюсь. Я принадлежу к сообществу и борюсь против того, чего от меня ждут люди. — Но? — подсказывает Юнги. — Но, — вздыхает Чонгук. Вздрагивает. Страх пронзает, как шип, и ловит в сети куста роз, распустившегося в его груди. — Я всё ещё человек. В конце дня я ложусь в кровать, и всё, что я чувствую — одиночество. [...]