Кто додумался дать в руки клану Лань алкоголь? Он не зря там запрещен!

Чайный мастер должен обладать выдержкой, внимательностью и абсолютной безмятежностью. Иначе и чай невкусный, и Цзян Чэна не завоевать. AU в которой у Лань Хуаня свой чайный магазин

После окончания основного сюжета романа, написанного им же, он был рад, ведь теперь мог зажить более менее спокойной жизнью. Но невероятное везение приносило Шан Цинхуа немало трудностей, которые привели его к тому, о чём он даже мечтать не мог.

Цинхуа безумно хотел сесть Мобэю на лицо, но молча вынашивал свои желания, зная, что Мобэй не откажет ему — он ещё как согласится, и тогда Цинхуа точно умрёт.

«Гэгэ, позволь мне стать твоим слугой». Может ли Се Лянь отказать своему самому преданному верующему?

Мобэй пытается привыкнуть к новому соседу по квартире (которого он вообще заводить не хотел). А маленький хомячок Цинхуа очень даже доволен своим положением, ведь он наконец-то может свободно становиться человеком! Но Мобэй желает поскорее избавиться от "питомца", а тот всеми силами будет держаться за это место!

С недавнего времени на Мобэй Цзюня нашла напасть. Сны. Непристойные, сладкие сны. Они наносили практически ощутимый урон, так что являлись самой настоящей напастью. «О чем же эти сны? — поинтересуется читатель. — О какой-нибудь прекрасной демонице, охомутавшей сердце холодного Мобэй Цзюня, или симпатичном суккубе, на худой конец?» О, нет. Все сны Мобэя были о человеке. Самом близком Мобэю человеке, ради которого он был готов варить лапшу и таскать за собой старые тележки.

В покои главы клана Юньмэн Цзян внезапно врывается странный Лань Сичэнь. Цзян Чэн ничего не понимает и точно не догадывается, чем все это закончится.

Цзян Чен посещает Облачные глубины по делам ордена. Хроническая усталость и головные боли мучают его, он приходит в покои Лань Сиченя пока тот медитирует. Приятный запах сандала с лотосами заставляет его уснуть. Что если бы курильница для благовоний оказалась в руках этих двоих? Грёзы на двоих, вместе с неожиданными наклонностями обоих.

– Это оно. Это и есть решение. Цзян Чэн в замешательстве открыл глаза. – Что ты имеешь в виду? В глазах Лань Сичэня загорелся странный свет, и на мгновение Цзян Чэн подумал, что тот сошел с ума. – Мы заставим их понять, каково это — видеть, как их братья... близки друг другу.

Тарталья обычный парень, который родился и вырос в сельской местности. Являясь самым сильным парнем он быстро стал у всех авторитетом. Он словно живёт одним днём, постоянно выпивает, отрывается каждую ночь на рейвах в местном клубе со своими друзьями и ничего его бы больше в жизни и не заботило, пока в один день он не спас незнакомого парня и проводив его до дома, Тарталья считал, что можно о нём забыть, но спустя некоторое время столкнувшись с ним вновь между ними завязывается крепкая дружба...

Горо предстоит провести встречу с фанатами, и он не знает, что читатели ждут очаровательную госпожу Хину, но никак не пса войны.

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.

Казалось, что может быть общего у студента медицинского и молодого художника?..

Шагая по мощёным улицам Столицы, Его Высочество внезапно почувствовал лёгкое покалывание в районе груди. Ощущения не доставляли дискомфорта, наоборот, они были приятными.

Что же произошло в храме Тысячи фонарей, когда открылась гора Тунлу? Моя альтернативная версия.

Они хотели быть вместе несмотря ни на что. Но это самое "что", а вернее "кто" всегда появлялось в самый не подходящий момент.

Цзян Чэн решил: он обязательно должен разыскать свою вторую половинку, утереть нос Вэй Усяню да и всем заодно! Глава Цзян непременно хотел поднять свой клан до небывалых высот и превзойти Гусу Лань. Даже если слова старика не брать в расчет, он же должен жениться, чтобы у клана Юньмэн Цзян был наследник. Да и, по правде говоря, Цзян Ваньинь до смерти устал быть девственником. Его член уже давно и настойчиво просился в надежные руки, и только огромным усилием воли ему удавалось совладать с ним.

Что может быть плохого в том, чтобы завести личный дневник? В его положении только бумага способна без осуждения выслушать самые развратные мысли и далеко не скромные фантазии. Именно так думал Тарталья, записывая очередной абзац на новой странице. Всего-то нужно следить, чтобы дневник не попал в чьи-нибудь чужие руки. Но такая нелепость с ним определённо никогда не сможет произойти. Ведь так?

Се Лянь втайне от Хуа Чэна делает татуировку с его именем, но боится рассказать о ней мужу. К чему же может привести недопонимание и при чем здесь истории любви Четырех великих бедствий?