А Кэйа весь горячий и смеётся как дурак, тянется к чужим губам, забывая, что у Дилюка свои правила.

Никогда бы раньше Дилюк не подумал, что ему придется возиться с Кэйей, которому подсыпали наркотики в таверне первого. И уж точно он бы не подумал, что Кэйа все разрешит гораздо проще...

Если в Мондштадте не замечено ни одной лошади, на ком скачет капитан кавалерии Кэйа Альберих?

— У нас по контракту, — дрожь в голосе его выдает, и ему приходится глухо кашлянуть в кулак, — По контракту ты обращаешься ко мне на вы. Вы вдвоем на меня работаете, и то, как ты нагло нарушаешь рабочую обстановку не входит ни в какие ворота. Еще одна такая выходка, и я расторгну с тобой контракт, и вообще... — А сексом заниматься что, в рабочую обстановку входит? Может, в контракте прописано? Простите, Мастер Дилюк, я не читал, бумажная работа всегда на Дайнслейфе, я выше этого, понимаете?

Постельное бельё пахнет розами, кедром и вином. Августовская ночь клонит в сон, лунный свет льётся через окно, падая на Дилюка. Кэйа смотрит, не хочет останавливаться, и ему хорошо в этой всепоглощающей тишине.

Дилюк не снимает перчатки. Практически никогда. Кэйю это раздражает и он собирается узнать причину.

Кэйе невыносимо хотелось выговориться, чтобы за него решили все проблемы. Чтобы за него поговорили с Дилюком. Но о его проблемах мог знать разве что Барбатос, подхватывая улетающие на ветер слова. – Да пошло оно все в Бездну. – он рванул повязку, стаскивая ее и чувствуя, как прохлада касается его израненной кожи.

У Дилюка нет выбора, целовать Кэйю или нет. У него есть выбор — сейчас или никогда. Или история о том, как сестра Розария обыграла Дилюка в "Священный призыв семерых".

Дилюку шестнадцать, и он безнадёжно влюблён в своего названого брата.

Когда отрубленные хиличурлские головы в масках надоедают, Кэйя переключается на похитителей сокровищ. Мораль и милосердие не имеют смысла, когда на кону спокойствие и хорошо отыгранная роль. Дилюк снова с ней, и от этого сердце режет, колет, разрывает болью.

Милая утренняя зарисовка в честь дня рождения Кэйи

В Мондштадте говорят, что сэр Кэйа красив. Что и тело его, скрытое одеждами, тоже красиво. Кэйа им не верит. Кэйа смотрит в зеркало с отвращением, а Дилюк вновь проводит руками по страшным ожогам, вновь шепчет «прости».

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

Подниматься с кровати утром всегда тяжело. Особенно если при этом приходится выбираться из чьих-то теплых объятий.

В деле о пропаже мондштадтских оладушек со стола магистра было слишком много подозрительного: начиная со смятых покрывал на диване, заканчивая странными звуками из кладовки. За расследование берётся лучший скаут!

Дилюк ревнует.

Итэр однажды сказал, что никогда не видел сэра Кэйю пьяным. Розария подумала: "И слава Архонтам".

В конце концов, спустя десяток лет, Дилюк смог принять тот факт, что лучшим другом его почти супруга являлся Одиннадцатый Предвестник Фатуи. К тому, что Первый из них вот-вот должен был стать его тестем, Дилюк оказался не готов совершенно.

-О чем же думает господин Полночный герой в такие моменты? Неужели опять о битвах? Или, ох, - Кайа почти шептал, - может о некой девушке, что ждет его за дверью? Как жаль, что назойливый братец всё никак не уходит, задерживает и не дает развлечься...

В Мондштат прибыл Предвестник Фатуи Чайльд. С одной стороны, что в этом такого....но видимо Чайльд положил глаз на Капитана Кавалерии Ордо Фавониус, а у того какая-то интрижка с Дилюком, что из этого выйдет не знает никто.