– Видите ли, – скромно пролепетал человек-зефир, и майская роза, проигнорировав такую мелочь, как календарь, расцвела у него за спиной, – мой муж, он… змеюка подколодная. В прямом смысле этой чудесной идиомы.

У Кроули блядская расхлябанная походка.

— Дорогой мой, — заговорщически начинает Азирафаэль, и Кроули напряжённо сглатывает, чтобы затем потрясенно вытаращиться на ангела, который беспечно интересуется: — Ты придешь на мою свадьбу?

В доме Азирафаэля холодно, а Кроули нужно тепло. Все змеи такие, особенно если сонные и пьяные.

Кто бы мог подумать, что Азирафаэлю нравится такая сторона Кроули.

для Винчестеров процесс вызова демона был до невозможного прост. Правда, они понятия не имели, что произойдет, если неправильно прочитать одно единственное слово.

Конечно, Азирафелю не стоило забывать, что Кроули демон, и тем более не очень-то осмотрительно было так привязываться к нему, но в конце концов, они жили бок о бок шесть тысяч лет, и ничего удивительного, что со временем они селились все ближе и ближе друг к другу, пока наконец не оказались в одной квартире. Это было закономерно.

Чего хочет Уилсон.

О, мой Бог! Ты спишь со мной! Какая простая фраза, но куда всё понеслось, едва ей стоило прозвучать.

Уилсон видел волосы на голове Хауса разными: укороченными, удлинёнными, нормальной длины, но...

Всё о том, как Хаус заставил Уилсона пылать, едва его увидев.

Шум фена по утрам, горячие оладьи с макадамией. Девчачий шампунь с бананом и ванилью. Запах нагретого хлопка от свежевыглаженных рубашек. Хаус всегда думал, что любит одиночество.

Раздражение Уилсона на Хауса достигает логического завершения.

Хаус, между делом, жалуется, что ушиб запястье. А Уилсон, сам удивляясь, вызывается с этим пустячным делом помочь. История о том, до чего доводят пустяки, помноженные на кинки.

Если подумать, с тех пор, как они стали парой, мало что изменилось.

Грегори и Джеймс хотят рассказать о своих отношениях, но не знают как. Но Грег придумывает отличную идею.

Он готов говорить вечно. Что кардамоновый чай гадость и вообще кофе лучше, что ему удобно жить одному и что у него есть только боль, никак не зависимость. Только один Джеймс Уилсон из больницы Принстон-Плейнсборо никогда его не послушает. Хаус этому рад, но не готов сказать.

-Потому что теперь ты будешь устраивать сцену, что я долго собираюсь. Я буду искать оставленные под диваном носки, а ты бурчать, все как у женатиков,-бурчит Хаус, откидывая одеяло. -Нет,-улыбается Уилсон, подхватывая портфель и удаляясь в прихожую. -Что,-недоумевает Грег, садясь на кровати. -Я поеду сам, сейчас. А ты соберешься и сядешь на своего железного друга. Не хочу вести себя как женатик, мы же не такие,-подмигивает Хаусу Джеймс.

Уилсон в глазах Хауса и остальных коллег

День рождения Хауса. Очередной. Уилсон. Все тот же.