AU Как-то раз, в детстве, совсем юный господин Дилюк поймал Виноградного вора...

Каждое лето, из года в год, Кэйа и Тарталья ездили в один и тот же лагерь. Уж сильно нравилось им это место, его атмосфера, мероприятия и здешние вожатые с их выступлениями. Однако в силу пандемии в прошлом году съездить они не смогли. Кто же знал, что среди прочих, уже давно знакомых лиц вожатых появятся двое людей, что сразу украдут сердца этих двух подростков?

Почему же Син Цю не может есть морковку?

— Может для начала поцелуешь, а потом разденешься? И я впился в него так, что ресницы соприкоснулись. Не важно, что этого не вспомню я, важно что он не забудет.

В этой истории так много лишнего: спутавшиеся наушники в кармане джинсовки, эко-стаканчик от кофе, грибной дождь, испортивший настроение, и чужие тёплые руки поверх других замёрзших ладоней.

-тц, ты невыносим,- говорит каз и примыкает к губам сказителя, параллельно подхватывая его под бёдра и усаживая парня на учительский стол. -но ведь именно за это ты меня и любишь. -ты прав.

Кто же знал, что властный над Фатуи Шестой из Предвестников будет покорно стонать под любовником.

скарамучча трепетно относился к этому, верил и надеялся в то, что эта странная штука в его груди все же есть. оно там было, работало двадцать четыре часа в сутки и помогало жить. вот только после встречи с ним сердце и исчезло. и плевать, что скарамучча самолично его отдал…

Кэйа вызывал лишь глухое раздражение. Слишком невыносим.

Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

— Сэр Кэйя! Сэр Кэйя! Смотрите, какие кольца мы выбрали! Вам нравится? Мне вот - очень... Ой, Венти, подожди, я и тебе покажу! — Она меня раздражает, угомони ее, мастер Дилюк, — плюется ядом капитан Орда Фавониус. — Я ее люблю, так что заткнись, — Дилюк посмотрел вслед Донне. — Ты ее не любишь, — издеваясь, протянул Альберих. — Хватит врать всем, а в особенности себе. — Если бы не любил, то не сделал бы предложения, — парировал владелец винокурни.

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

Если в Мондштадте не замечено ни одной лошади, на ком скачет капитан кавалерии Кэйа Альберих?

Кайя пользовался единственным оставшимся рычагом давления, чтобы получить какое-то внимание — просто суррогат былой дружбы, но это было хоть чем-то. Пускай подобное и было не слишком-то этично, но кто мог его осудить? Дилюк всё ещё хотел его, и Кайя об этом знал.

Жуткий кашель пробил парня, пока тот постукивал себя по груди, в надежде что инородное тело выйдет из него. Боль в горле наконец начала стихать, как и внутри, только, Кэйа всё так же продолжал стоять на коленях, смотря на свою руку. Красный лепесток из бутона шиповника.

За свои чувства Кэйа себя ненавидит

Дилюк - мечта. И Кейя с детства усвоил, кто из них больше достоин народной любви...

А Кэйа весь горячий и смеётся как дурак, тянется к чужим губам, забывая, что у Дилюка свои правила.

— Я умираю? — Ты носишь под сердцем ребенка. — Я... что?

Сяо любил наблюдать. В последнее время он почти всегда следил лишь за одним... Теперь ты знаешь, Сяо, что подсматривать не всегда хорошо.