- Дима, пожалуйста, давай не здесь, - сдавленно шепчет он, хотя у самого от возбуждения уже подушечки пальцев покалывает, однако видит в темноте его блестящие глаза - и без слов понимает, что нет, именно здесь.

-какой то ты последнее время рассеяный... Что то происходит? О да. Ещё как. Шток смутился. Было за что.

— Разве не этого ты хотел, Миша? Весь день выводил меня из себя, а ради чего? — Дима выдыхает в уста облокотившегося на кровать Штокхаузена и, наконец, целует его. Страстно, горячо, прикусывая то верхнюю, то нижнюю губу. Он желает углубить поцелуй, проскальзывает языком между губ немца и слышит скулёж, на что довольно ухмыляется. Теперь его очередь дразнить этого сорванца.

Штокхаузен жил с Сеченовым не так долго, около месяца, однако знакомы они были целые годы, оттого между ними давно укрепилось доверие. Оба мужчин могли предстать перед друг другом без масок, один без фальшивого акцента, другой без официального вида. Рядом с ним Дима будто другой человек, чуть-ли не ребенок! А такие немного странные идеи, как дальнейшая, приходили на ум именно ему.

- Тебе понравится. Ты же мне доверяешь?

Межшторное пространство “Метрополя”

на фоне играющего проигрывателя всё превращалось в иллюзию, позволяя двум душам раствориться в мелодичном вальсе и объятиях друг друга, выбираться из которой не хотелось никогда.

— пахр’ное молоко? звучит вызывающе. Kann ich es ausprobieren? — конечно, златовласка, я сделал его для тебя. - ответил волшебник, передавая кружку в дрожащие руки немца

Мир.Труд.Май.Весенний день. И любимые сырники Мишы. То как иногда важно и приятно бывает отдохнуть с любимым человеком.

Самая несмешная на свете шутка про белую спину приобрела для них новый окрас.

Сеченову и его коллеге Штокхаузену заслужено дали отпуск на 3 недели ещё и оформив загородный дом для каждого на природе. В честь такого праздника Михаэль решает приготовть романтический ужин, сделав главное блюдо своими руками. Обоим вечер, перетекающий в ночь, очень понравился.

Миша принёс документы, а Диме было скучно.

Вдохновленный академик в поте лица трудился над новым проектом, приходя домой совершенно обессиленный. Штокхаузен со вздохом наблюдал за ним, заглушая сердечную тоску безграничной невзаимной любви, позволяя себе лишь незаметную для Сеченова заботу. Он находил отдушину в тех минутах, когда садился на край кровати, позволяя себе шепотом выплеснуть все слова, что хотел бы сказать самому академику. Возможно, так бы длилось и дальше, если бы не одна маленькая оплошность.

Как же хорошо просыпаться утром в объятиях тëплой постели и любимого человека рядом. Это намного лучше, чем просыпаться в позе буквы "зю" в кабинете.

Он редко бывает таким - настырным и требовательным, и Сеченову каждый раз даже самому себе тяжело признаваться в том, насколько его ведет от этой напористости, как быстро твердеет член и нарастает в ушах пульс, а глупое желание просто отдаться ему вытесняет из головы все остальное.

Он успевает только убрать туфли в шкаф, когда Михаэль рывком приближается к нему сзади и с силой вдавливает щекой в дверцу, удерживая за шею. - Ну что, ты этого весь день ждал, м?

Жарко,мокро,сладостно-это всё что витало в головах обоих мужчин… А когда темп стал совсем бешеный и немца,как будто пытались вбить в стол,старший отпустил член Миши и схватился обоими руками за бёдра любимого.Три грубых и резких толчка прям в простату довели хирурга до оргазма и судорог в ногах.

Дима ловит себя на мысли, что точно запомнит этого сотрудника с яркими крыльями, которые выделяются из толпы даже на улице, где казалось бы не у одного у него яркое оперение. Но Дима осматривает всех: у кого-то крылья белоснежные, у кого-то бледно оранжевые — и это всё не то. Розовый явно станет для него чем-то большим, чем просто цвет.

Описание одного дня из "семейной" жизни Сеченова и Штокхаузена. Небольшая, но очень милая зарисовка. Должна получится по крайней мере. Вообщем, приятного чтения, дорогой читатель.)

В данном фанфике Сеченов удачно смог запустить Коллектив 2.0. После запуска он продолжает работать еще сильнее чем раньше. Он почти не спит. Штокхаузен находится на работе до поздна. Они оба знали, что каждый из них в столь позднее время находится на работе.