О планах на миллион, или о том, как у Леона впервые получилось пройти четвёртый этап своего выдуманного плана.

Фанфик в котором Эшли Грэхэм(Грэм) думает, что её чувства к Леону безответны, или не совсем. А ещё, от неё сбегают три ухажёра, и она не может понять причём тут Леон.

Даже у самых идеальных пар бывают ссоры. Особенно, если долго, что-то не обсуждать. –Это просто пьяная выходка,–он замолкает на секунды две,–ты ведь не думаешь, что я изменяю тебе? Я не видел её год, Эшли. И она не из тех, кто согласится быть любовницей... Эшли зажимает ладошкой рот и глухо смеётся. –А я из тех, да?

Иногда Эшли задаёт слишком много вопросов. Леон по привычке называет её Орлёнком.

Эшли протягивает израненную руку вперед и кивает на ноги, все покрытые синяками от бесконечных падений с кровати. Не сильная, нет. И уже не справилась.

Как бы невероятно это ни звучало, но они были здесь. Живые и здоровые, готовые вернуться домой; на минуту оглядываясь назад, вспоминая все, что им удалось пережить - плохое и хорошее. Это было трудно, но они нашли свет во тьме, который помог им идти вперед. Он все еще там, поддерживает их, заставляя идти. В том числе навстречу друг к другу.

Она мягко вдыхает запах его ветровки, улавливая нотки дешевого порошка и легкого привкуса алкоголя. Это было так неправильно - стоять на балконе, утопая в его объятиях. Кеннеди пытается пообещать себе, что продержится дольше, не обнимая дочь бывшего президента и не накручивая себя. Эта миссия, кажется, провалилась.

Он не позволяет себе быть тёмным, но иногда не остаётся сил светить. Последствия же тёмных поступков — сопутствующие издержки, которые обойдутся дорого любому, а не только ему, раз он чёртов Леон Скотт Кеннеди, и постоянное расхлёбывание дерьма — его призвание.

Эшли встает не спеша, лениво, как в замедленной съемке и чувствует себя несовершенной актрисой в старом порнофильме, что пытается соблазнить взрослого дядю, больше похожего на папочку. Леон откланяется назад, смотря на нее снизу вверх, и стальные зрачки из-под нависших век приковывают ее намертво. Без шансов на побег.

Все начинается с поддерживающей руки на ее плече, призванной помочь Эшли восстановить равновесие после того, как брошенная светошумовая граната застала девушку врасплох. Она подпрыгивает, но расслабляется, как только понимает, что это он. Губы изгибаются в мимолетной улыбке благодарности, прежде чем тревога возвращается, стирая ту начисто. Леон запоминает ее реакцию и старается больше никогда не приближаться к ней со спины.

Леон вновь спасает Эшли. Но в этот раз не от монстров, а от самой себя.

Я сижу одна в комнате, теряя время впустую и мечтая. Я стараюсь прожить этот день, день без тебя, day without you.

Ему со своим мраком прошлого, медленно разъедающим изнутри, не место в жизни Эшли. Он обязательно запятнает её, оставляя несмывающийся тёмный налёт на душе, отравит разум и тело сильнее, чем засевший сейчас в ней паразит.

Ему хочется пощупать её маленькие ушки, поласкать округлые щёчки и до синяков зацеловать тонкую шейку, на которой поблескивает подарок отца - колье. Это безумие. Леон сжимает свои брюки до побеления костяшек.

Эшли повидала самую темную сторону мира, от которой ей посчастливилось сбежать еще неделю назад. Вернувшись, наконец, в Соединенные Штаты после похищения культом Лос Иллюминадос, Грэм должна была бы чувствовать себя в безопасности. Но даже с учетом того, что теперь у Секретной службы повышенная бдительность, она нигде не ощущала полностью комфортную обстановку. Как можно вернуться в «реальный мир» после такого кошмара? Мужчина, спасший ей жизнь, казалось, имел ответ на этот вопрос...

Эшли идёт слишком быстро, паника застелила всё её сознание. После очередного сражения с толпой ганадо Леона ранили. Им срочно нужно найти укрытие, ведь окровавленный торс её спасителя и руки девушки, наложенные на него, пытавшиеся перекрыть поток красной жидкости, трясутся в страхе от возможности потерять Кеннеди.

Эшли тонет в своих чувствах. никогда раньше она не ощущала такого благоговейного трепета на душе перед человеком, перед мужчиной. такое с ней действительно впервые, и она, преследуя мысль разузнать что-нибудь о его личной жизни, да и в принципе что-нибудь о жизни Леона, прижимается к его спине, крепко обхватывая руками его тело, чтобы не упасть.

Её нескончаемый оптимизм стал стимулом для Леона постараться избавиться от старых привычек. Его присутствие стало причиной, по которой Эшли не сдавалась.

И единственное, что продолжало сохранять огромную значимость – Эшли, тёплая, желанная, волшебная, неожиданно его, Леона, от ресниц и точек, наконец-то рядом. Он снова мог прикоснуться к мягкой коже, отдающей сладостью персиков, уловить треск чужих рёбер от сходящего с ума сердца, вторящего ненормальному такту его собственного, почувствовать себя по-настоящему дома.