Юрка исследует границы дозволенного.

Ночью Какаши на телефон приходит сообщение от Наруто – фотография весьма откровенного содержания. А потом – перепуганное: "Это не вам!!!"

Небольшие зарисовки из их жизни. От начала любви, стеснений и попыток узнать лучше, до предложения связать узы вместе.

Володя запретил приезжать Юре к нему, в Москву, но тот его не послушал.

Горничные спят, а единственный Рагнвиндр шатается по ночному Монду убивая тварей из бездны. Помочь ему никто не может, и Капитан принимает решение справится самому. Вот только, как это сделать?

— Там не было звезд, — сказал Кайя, помедлив. Дилюк моргнул. — Где не было звезд? — В Канрии. Не считая той ужасной ночи, это было первое, что Дилюк услышал от Кайи о его родине.

В Мондштадте говорят, что сэр Кэйа красив. Что и тело его, скрытое одеждами, тоже красиво. Кэйа им не верит. Кэйа смотрит в зеркало с отвращением, а Дилюк вновь проводит руками по страшным ожогам, вновь шепчет «прости».

И днём, и ночью, и когда ей было радостно, и когда ей было больно, и когда она истекала кровью, она лишь хотела видеть зелёные глаза

После Игр в Пекине олимпийское трио России разваливается — у Ани обостряется старая трамва, а Камила находится в эпицентре допингового скандала. Защищать честь страны на предстоящем Чемпионате мира, последнем старте сезона, от штаба Тутберидзе предстоит одной Саше. Но что делать, если все её мысли заняты не квадами и медалями, а Камилой? И что произойдёт, когда Аня подтолкнёт их к друг другу? Удастся ли Саше и Камиле разобраться в своих чувствах?

Кэйа не любит зажигать свечи, но для Дилюка всегда делает исключение и в ночи свиданий ставит возле кровати вычурный канделябр.

Ваньинь устал. Устал от всего. Лань Хуань единственный, кто может помочь ему с этим

О том, что Вэй Ин часто разговаривает во сне, Лань Ванцзи знал ещё с тех времён, когда дети клана Юньмэн Цзян проходили обучение в Облачных Глубинах. Прошло двадцать лет с тех пор, как Ванцзи впервые услышал жалобное мычание из покоев Вэй Усяня, и вот он слышит его снова - за стеной посреди ночи.

Так уже больше недели. Близости у них тоже нет. Кроме поцелуев и банальных обнимашек после рабочего дня перед ужином у них ничего не было. Поэтому от каждого прикосновения, от которого жжёт кожу, от дыхания, которое приятно расползается по всему телу, от слишком мокрого поцелуя Лань Чжань начинает возбуждаться, готовый сорваться и наброситься на мужа в ту же секунду.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Лань Сичэнь. — Я пришёл, потому что ты не отвечал на мои письма, — заявил Цзян Чэн, усаживаясь напротив Лань Хуаня. — Да, потому что я нахожусь в уединении, — раздражённо ответил Лань Сичэнь. — А я твой муж! — воскликнул Цзян Чэн. — Или ты забыл об этом?

Короткий рассказ про ленты, ревность и шоколадные фигурки

Взгляд метнулся к затемненному стеклу, открывавшему вид на манипуляционную. Там среди белых стен и медицинской аппаратуры выгибался его любимый пациент, надёжно зафиксированный на кресле-кушетке. Волнующее зрелище. Настолько, что академик предпочитал не искушать судьбу, и не оставаться с ним один на один. Сегодня что-то пошло не так.

Ощущения и следы прикосновений на коже выцветают и остаётся только блёклая улыбка. Нечаев привык жить сегодняшним днём

Когда Дмитрий Сергеевич становился таким, стоило или притвориться вежливым и послушным, или бежать от него подальше.

Сеченов откровенно предлагает переступить черту, но Нечаев до последнего отнекивается. Пока не начинает чувствовать приступы ревности.

Когда Нечаев столкнулся с необычной просьбой шефа, он, в первую очередь, не знал, что ему ожидать, а, во вторую, был согласен на всё, что предложит его начальник.