"Господи, я хоть не писал ему? Или не звонил?!" - тут же пронеслось в голове у Кавеха. Парень вскочил на кровати, и замер...

В голове Хайтама была тысяча вопросов, от "какого черта? " до "почему?", когда он, разрывая лёгкие, бежал в сторону единственного места... В которое в таком состоянии мог пойти Кави. Снова записка, снова слова, режущие по сердцу ножом. Хайтам не был чувствительным человеком, но... Сейчас его разрывает от боли. "Прости меня и прощай"

— А ты у нас, оказывается, романтик, — в глазах пляшут чëртики, а на губах играет хитрая улыбка.

Аль-Хайтаму не свойственно выставлять важные для себя вещи всем на обозрение, поэтому записная книжка, которую Кавех во время уборки обнаруживает в кабинете секретаря, просто не может не привлечь внимание архитектора. Приглушив назойливый голос совести, он решается взглянуть на написанное «всего одним глазком», но находит нечто действительно неожиданное: калейдоскоп своих же образов, навеки запечатлённых в словах и строках.

Кавех всё же решил оставить себе часть выигрыша после турнира и наконец приобрести собственный дом, чтобы наконец съехать от Аль-Хайтама. Сначала всё идёт хорошо, однако вскоре Кавех понимает, что без надоедливого соседа слишком пусто. И в новом доме, и в душе..

Но Кавеху было всё равно, он был юн и верил в то, что любую трудность можно преодолеть, нужно лишь приложить усилия. Его отец умер в погоне за мечтой и сам Кавех был точно таким же – готовым погибнуть, но приблизиться к заветному идеалу. Но как бы он не пытался, Аль-Хайтам оставался всё также далеко. Для него, этого странного человека, все попытки Кавеха сблизиться были сродни барахтанью в пыли, о чем он постоянно напоминал незадачливому архитектору. Аль-Хайтам действительно не понимал и это ран

Эти шрамы, самое последнее что он надеялся увидеть. Тем более на теле Кавеха.

Кавеха преследуют две вещи: неудачи и прошлое.

Кавех не поджимал под себя ноги, как делал обычно. Сидел на кухонном стуле так, будто лишился всех чувств, контроля тела, что постепенно холодело, и сейчас существовал только аль-Хайтам с его голосом на одной ноте.

День рождения — праздник, который должен любить каждый, не так ли? Но у Кавеха с этим днём связано слишком много плохих воспоминаний для того, чтобы любить праздник или хотя бы отмечать его. Однако его друзья помогают ему вновь полюбить свой день рождения и понять, что он дорог им.

Когда Кавеху становится невыносимо плохо, он неосознанно приходит в таверну Ламбада, поднимается на тот самый второй этаж, который создал когда-то своими же руками и думает: что же он опять сделал не так и нужно ли ему что-то делать вообще?

Кавех загнал себя в гремучий лес из собственных угрызений совести, съедаемый виной за прошлые ошибки. И никто не видит сквозь плотные шипастые лозы чужого горя. Никто, кроме одного, готового стать маяком в туманной чаще.

Этим вечером, когда аль-Хайтам зашёл в таверну, чтобы купить пару бутылок вина, он совсем не ожидал там встретить бывшего коллегу, разбитого и покинутого, казалось, всеми на свете одновременно.

Иногда проблемы захлёстывают его с головой, и Кавех пьёт в темноте своей комнаты, пытаясь забыться. Забыться не получается, но он продолжает, не в силах остановиться, потому что ему больше не за что уцепиться. Иногда ему кажется, что он обречён плакать в одиночестве, боясь издать лишний звук, что это никогда не закончится. Но только не в этот раз.

Кавех ушёл в себя, а Хайтам пришёл на помощь в нужный момент.

Никто не мог об этом догадаться, но внутри аль-Хайтама каждый раз, когда он видел Кавеха в таком состоянии, обрывались все ниточки, которые связывали его с миром.

Привычно кукольная улыбка на его светлом лице трескается под напором воспоминаний прошлого. Короткая история, в которой в один из дней чувство вины накрывает Кавеха с головой.

Кавех отсутствует дома почти три недели. Три долгих недели за которые Аль-Хайтам по-настоящему ощущает тоску и одиночество

— Пожалуйста, Кавех, — парень не выдержал, приоткрывая заслезившиеся глаза и бросил молящий взгляд на партнёра. Забросив гордость далеко внутрь собственной души и на эту ночь забыв, что такое снобизм, Хайтам умолял. Его жалобный тон и красный яркий румянец на щеках чертовски манили - и Кавех не смог выстоять против такого.

Личную жизнь Кавеха иначе как катастрофой назвать нельзя было. За последние полгода он несколько раз пытался построить отношения с разными людьми, и каждый потенциальный ухажер отчего-то сбегал на втором или третьем свидании.