— Я не твой гребанный эксперимент, Эдвард Нигма. То, что однажды я доверился тебе, открылся и признался в своих чувствах, не дает тебе никакого права поступать так со мной, — в его голос просачивается обида и какое-то разочарование, Эда это убивает.

Риддлер слизывает брызги крови с лица Освальда.

У Освальда на животе есть шрам — подарок Эда.

Кобблпот звонко смеётся и смотрит на него сверкающими глазами, похожими на опалы. В такие моменты светло-серая радужка, до боли напоминающая вечно угрюмое и лишённое красок небо Готэма, цветёт молодой зеленью или растекается озёрной голубизной. Когда Освальд улыбается, а в его зрачках отражается Эдвард Нигма, над проклятым городом словно всходит солнце.

— Эдвард Нигма заказал там столик на двоих сегодня вечером. — Эд собрался на свидание, а ты уже развел панику? — подняв бровь, непонимающе спросил Гордон. — А вчера Пингвина видели ошивающимся возле Гранд Отеля в центре, — не обратив внимания на слова друга, продолжил Буллок. — Думаешь, они готовят нападение на мэра и его гостя? Собираются выкрасть бриллиант? Похитить Николсона и выдвинуть требования?

Сейчас же — они сидят дома, в кабинете Кобблпота, разложив на столе всё необходимое для их нестандартного венчания. Ведь кому нужны вычурные кольца, когда можно буквально навсегда оставить на теле особенную, уникальную метку? Два отбитых на голову собственника. Идеальная пара.

Сколько Освальд себя помнит, это всегда было с ним — из бессонной ночи в ночь. Сонливо-серые дни сливаются в одну массу усталости, тревоги и раздражения… так, может быть, это, наконец, прекратится..?

Так что, когда  Освальд видит Изабеллу в своем доме, доме принадлежащем ему по праву рождения, он улыбается. Кажется, будто он мчится навстречу солнцу, и хочется надеяться, что лед в его суставах тает достаточно быстро, чтобы он умер мгновенно. Вместо того чтобы убить Изабеллу, Освальд решает дистанцироваться от Эдварда Нигмы.

Как пахнет самый влиятельный и опасный криминальный авторитет Готэма? Освальд Кобблпот пахнет дорогим парфюмом, сладкими фиалками и оставляет за собой неожиданное жасминовое послевкусие, отчего-то заставляющее сердце Эдварда биться быстрее.

В этот раз Эдвард Нигма сам вырыл себе могилу и с огромным удовольствием в неё лёг — он решил открыто обсудить с Освальдом его давний… пунктик. Кинк. Фетиш. Как угодно, но… да, всё это привело к тому, чего так искренне хотелось. К тому, что сейчас этот фетиш нещадно тешится. Эдвард ловит дикий кайф с того, когда кожа горит после хлёстких ударов. Ему нужно жёстче, ему нравятся пощёчины.

Эдвард и подумать не мог, что у Освальда — невыразимая ненависть к своим ногам. Что его любимый страдает из-за их кривизны, в то время, как Эд готов зацеловать каждый сантиметрик его тела, залюбить все пальчики и занежить стопы... И много-много шептать о том, какой же Освальд чертовски красивый.

Все началось с того, что Освальд как-то обнаружил на себе дрыхнущего Эда...

— Что заставляет тебя чувствовать себя счастливым, Освальд? — да, вопросом на вопрос без каких-либо прелюдий. Как всегда. И Эд соврёт, если скажет, что его маленький, несложный в теории, но грандиозный план не затратил у него слишком много времени. Вместе с собиранием чувств и эмоций по мельчайшим кусочкам — месяцы. И если чувства Эда разобьются о стену непонимания прямо сейчас, он не знает, что будет делать. Это первый его план, не имеющий путей отступления. — Что ты настолько любишь?

— Ты просто больной, — выплюнул Нигма, осторожно подходя ближе. Освальд лишь слегка склонил подбородок к плечу и улыбнулся в точности как женщина, которую только что поцеловали в щёку.

– Хобби… – Что прости? – Переспросил Эд. – Хобби. Та репортерша спросила есть ли у меня хобби.

Внимание Эдварда не могло обойти, что в последнее время Освальд экспериментирует с макияжем. Подведённые чёрным глаза, накрашенные таким же чёрным ресницы, иногда тёмные тени, а сейчас… сейчас помада. Пускай и не чёрная, а тёмно-бордовая, но у Эда голова пошла кругом ещё вчера, когда Освальд появился первый раз с накрашенными губами, строго и сосредоточенно заходя на собеседование. И если бы Эд уже не знал, что поехал крышей, то со вчерашнего дня точно начал бы подозревать, что что-то не так

Ногу Освальда сковала судорога, а Эд помогает ему с этим справится.

—У меня для тебя загадка, Оззи. Отгадаешь и я не только позволю тебе кончить но и сам подскажу, что нужно сделать, чтобы застать меня врасплох. Выгодная сделка, как ни крути!

Эдвард Нигма успевает к запланированному ужину с Освальдом в особняке. Небольшой авторский fix-it финала 3х6.

– Я, конечно, понимаю, что свидание – это довольно волнующая штука, но... – Это не свидание! – перебивает Виктора Освальд, крутясь перед зеркалом с очередным галстуком. – Я иду вершить месть над уродами, из-за которых еле ползаю. Такое не прощается, Виктор! – Конечно, – кивает коротко Зсасз, – и именно ради этих уродов ты уже... – он смотрит на настенные часы с кукушкой. – Час. Час, Озз, бегаешь по комнате, демонстрируя мне весь свой гардероб.