Это история одного подростка, который любит своего партнёра больше, чем всю свою семью

Первый раз, когда Кацуки не берет с собой зонт, это случайность. Следующие пару раз - специально.

Заключить спор на месяц — так ребячески. Проиграть за двадцать дней — так слабохарактерно. Влюбиться за двадцать дней — так легко.

Только в его глазах был ответ, почему Тодороки не уважали, как он сперва решил, а боялись, но не так, как Бакуго, а по-настоящему, со всем присущим человеческому естеству, ужасом.

Когда он был ребёнком, их не было у него. Фотоальбомов. Счастливые воспоминания, заключённые в маленьком глянцевом квадратике, те воспоминания, на которые хочется оглядываться через года. Или Шото и Кацуки просматривают их старый семейный фотоальбом.

— Всё в порядке, — сочувственно говорит Цую. — Все считают Тодороки-чана красивым. Я болею за тебя! — Не за что болеть! Это недоразумение, понятно? Мне чертовски не нравится Тодороки! — восклицает Кацуки в энный раз, ударяя кулаком по столу, чтобы подчеркнуть своё заявление. Но никто, блять, не слушает. Никто никогда не слушает. (Или: Общеизвестно, что Бакуго Кацуки любит Тодороки Шото — просто спросите любого. Кроме самого Бакуго Кацуки, конечно.)

Кацуки всегда знал, что грёбаное ясновидение до добра не доведёт.

Бакуго не сошёл с ума. Он просто хотел оказаться на месте книги, которую держали самые прекрасные руки этой библиотеки. С кем не бывает, правда?

Кацуки и Шото интернет друзья, которые наконец могут встретиться в реальной жизни. За три дня им предстоит наверстать все то, что они упустили, находясь в нескольких тысячах километров друг от друга и сделать самое бомбезное селфи на память

кофешоп AU! в котором Кацуки Бакуго работает баристой и терпеть не может сладкое, а Шото Тодороки любит дождь и три ложки сахара в кофе.

– Они могут просто рассказать о своих отношениях. – Это было бы слишком просто. – По твоему они будут продумывать какую-то херню, чтобы объяснить всё? Это бред. – Ты не понимаешь. Это же ТодоБаку.

Бакуго тяжёлый. И он знает это лучше всех; в конце концов, он должен прислушиваться к своим ощущениям.Кацуки знает, какой он нахальный, колючий, да и вообще полный идиот. Но эти недостатки не помешали ему бесповоротно втрескаться.

Тодороки задумался, потом вздохнул: «Как думаешь, мы когда-нибудь сможем делать это сами?» «Делать что? Нормально выражать гнев каким-то здоровым, а не супер-сдержанным или чрезвычайно яростным и бурным способом?» — Бакуго сердито смотрел на него, скрестив руки на груди. «Да». «Нет». (Или как Бакуго становится переводчиком гнева Тодороки и наоборот.)

Ходит слух, что слизеринцы склонны к глубокой неразделённой любви. Или история о том, как Тодороки сам себе проблемы создавал

История о том, что Кацуки и Шото обложались.

Соулмейт-ау, где на груди появляется рисунок, особенный у каждой пары, как только один из соулмейтов увидит другого. Бакуго никак не ожидал, что его родственной душой станет Деку, самый отвратительный из людей, и что бывает такая зависимость от салата, как у Тодороки Шото.

Кацуки знал любимый типаж Половинчатого — нежный, сладкий, заботливый, с милой улыбкой, милым смехом, ну полная лапочка. Бесспорно, его абсолютная противоположность. Но он задолбался быть трусом — он сох по этому парню почти два года. Так что Бакуго настроился, решение принято. Он признается Тодороки в своих чувствах, черт бы его побрал. (Фик, в котором Бакуго отрицает, что полностью соответствует типу Тодороки.)

(Чего бы это ни стоило) Бакуго Кацуки принимает дерзкое решение, которое безвозвратно меняет его жизнь. Гнев и дерзость всегда помогали Бакуго получить желаемое, но он не догадывался, что встречаться с кем-то будет так чертовски трудно. (Или: Бакуго соглашается притвориться, что встречается с Тодороки, просто чтобы разозлить Старателя, и вместо этого влюбляется)

Один Тодороки Шото, принимать по необходимости ежедневно, пока симптомы не исчезнут.

- Итак, - негромко начал Мидория, как только они оказались вне пределов слышимости. – Сегодня у вас с Каччаном первое свидание? Он сказал «первое свидание» так, будто бы речь шла о стихийном бедствии, что было с одной стороны совершенно справедливо, но с другой немного раздражало.