Алмазы и ржавчина

Fallout 3, Fallout 4 (кроссовер)
Джен
NC-17
В процессе
8
автор
Размер:
планируется Макси, написано 63 страницы, 1 часть
Описание:
Продолжение фика "Бриллиантовые дороги" (https://ficbook.net/readfic/9993907)

2300 год. В Бостоне при загадочных обстоятельствах убит один из лидеров движения минитменов, и Братство Стали отправляет на помощь местным силам правопорядка своего агента. Но действовать ему придётся осторожно: в трущобах Бостона давно зреет недовольство политикой Братства, и достаточно одной искры, чтобы противостояние двух самых могущественных организаций Содружества разгорелось с новой силой...
Примечания автора:
На этот раз я решила выкладывать главы по мере написания, так что обновления будут появляться нечасто - раз в три-четыре недели, и это ещё оптимистичный прогноз. Что поделать, такой уж я неторопливый автор. Но намерения у меня самые серьёзные; надеюсь, к концу года статус работы всё-таки сменится на "завершён".
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
8 Нравится 6 Отзывы 6 В сборник Скачать

1

Настройки текста
Примечания:
Считаю своим долгом предупредить: глава получилась довольно-таки мрачной (что, в общем-то, неудивительно, учитывая предыдущие события). Но дальше всё пойдёт на лад, честное слово))
      Она не любила лазерное оружие. Знала, насколько эффективным оно может быть в бою, какими преимуществами обладает по сравнению с огнестрельным — и всё равно не любила. Оно казалось ей неправильным и ненадёжным: она-то с детства привыкла, что настоящее оружие выглядит, весит и пахнет совершенно по-другому. А с лазерками её ни на секунду не оставляло ощущение подвоха — будто вот-вот где-то там, внутри титанового корпуса, произойдёт какая-нибудь высокотехнологичная подстава, и AER9 в её руках превратится в бесполезную дорогостоящую игрушку…       Но Пустошь редко предоставляет такую роскошь, как право выбирать оружие.       Она задержала дыхание. И нажала на спуск. Концентрированный пучок когерентного света с сухим царапающим звуком рассёк сырой ноябрьский воздух.       Наверное, их выбрасывают после пары-тройки тренировок, подумала она, разглядывая свежую пропалину неподалёку от центра движущейся мишени. Эту вон только сегодня со склада принесли, а она уже дырявая, как решето. Похоже, где-то в подвалах Цитадели сидит специально обученный человек и каждый божий день вырезает новые мишени из резиновых автомобильных ковриков и старых покрышек. И наверняка ведь, бедолага, пьёт не просыхая. А как иначе, с такой-то работёнкой? Сизифов труд, сказала бы мама. Папа — тот выразился бы иначе. Более ёмко и менее цензурно.       — Неплохо, Арлин, — сдержанно похвалил её паладин Ганни. — Следующий!       Это действительно было неплохо. Ни больше, ни меньше. Нет, она, пожалуй, могла бы сконцентрироваться, выложиться по полной и выдать максимальный результат — да только зачем?       Хотя Ли, наверное, именно так и поступил бы, угрюмо подумала она. Он же просто не умеет по-другому, медоед чёртов. Он бы дневал и ночевал в виртуальном тире, обменивал бы еду и сигареты на микроядерные батареи, чтобы лишний раз попрактиковаться на стрельбище — и всё ради того, чтобы что-то там доказать людям, которым нет ни малейшего дела ни до него самого, ни до его достижений… Но Ли здесь не было, а на мнение всех остальных железячников Арлин, в общем-то, чихать хотела. Как и на строчку, которую занимала её фамилия в программе автоматизированного учёта результатов. Восьмая из тридцати. Не настолько плохо, чтобы вызвать нарекания со стороны старого придиры Ганни, не настолько хорошо, чтобы заставить напрячься командирских подлиз. Золотая середина, и пусть все выкусят.       Арлин положила винтовку на стол и побрела в дальнюю часть стрельбища — туда, где под ржавым навесом кучковались остальные рекруты, тоскливо поглядывая на тёплый свет, льющийся из окон столовой, и пытаясь согреть дыханием окоченевшие пальцы. Перчатки не входили в демисезонный комплект экипировки рядовых, а погодка сегодня выдалась на редкость пакостная: с самого утра зарядил унылый промозглый дождь, к вечеру переродившийся в мокрый снег; сухой пыльный ветер с запада окончательно сменился колючим норд-остом… Ох, всё-таки вашингтонский ноябрь — это преступление против человечности.       — Так, мазилы, на сегодня всё, — донёсся до Арлин резкий голос Ганни — видно, паладину, как и всем остальным, не терпелось добраться до курилки. — Дежурные, не забудьте собрать гильзы на переработку. Остальные могут быть свободны. Да, и скриптор Стилсон просил меня напомнить, что после ужина у вас обязательная к посещению лекция в холле библиотечного корпуса. «Основы взаимодействия с гражданским населением».       — Что, опять на вечер перенесли? — буркнул кто-то за спиной Арлин. — Третий день подряд, сколько можно-то?       — Сальваторе — два наряда вне очереди, — слух у Ганни был прекрасный. — И конспект лекции мне завтра покажешь. Вопросы у кого-нибудь есть?       У Арлин был только один вопрос. Зато какой!       — Что, блядь, я здесь делаю? — еле слышно прошептала она, глядя на своё отражение в грязной луже.       Нет, в тот день на Причале Пилигрима вопросов у неё не было. Да и выбора, по большому счёту, тоже: либо она засунет гордость и предубеждения подальше и обратится за помощью к Братству Стали, либо позволит Ли умереть. До спасительных автодоков в госпитале Дрейдена было несколько часов пути, да и занюханная клиника при мотеле «Гомстед» не годилась в качестве резервного варианта: ну чем эти коновалы могли помочь Ли? Пангой с ложечки накормить? Стимулятор вколоть? Или, чем чёрт не шутит, два стимулятора? Нет уж, ему нужны были настоящие врачи. И чем скорее, тем лучше.       Заряда ядерного блока Арлин хватило ровно на то, чтобы добежать до Причала и пробиться сквозь растревоженную толпу к мордоворотам в силовой броне. Впрочем, появление девицы в доспехах паладина Рида ни на кого не произвело сногсшибательного эффекта: на пристани и без того царил первозданный хаос. Похоже, те двое мальчишек-минитменов, которые повстречались Арлин по дороге на маяк, оказались правы, и Ли действительно удалось отрубить экзокортекс — потому что дрейденцы, прибывшие на Причал встречать дорогих гостей из Цитадели, вели себя, мягко говоря, странно. Кто-то давился рыданиями, кто-то валялся в глубоком обмороке, кто-то пытался расколотить себе голову о фонарный столб на глазах у оторопевших зевак… А вдалеке догорали руины маяка, и единственный человек, который был в состоянии дать объяснение происходящему, всерьёз вознамерился умереть у Арлин на руках.       Она никогда не считала себя мастером убеждения. Но в тот день нужные слова нашлись как-то сами собой, и Арлин сумела доходчиво объяснить остолбеневшим железячникам, что этот вот полумертвец, которого она приволокла на Причал — не кто иной, как Лионель Хейл, герой Братства Стали, пострадавший на задании, и что бы сейчас ни творилось вокруг, спасение его жизни — это, нахрен, их важнейшая и первоочередная задача. И, как ни странно, железячники приняли её слова всерьёз.       — Раз уж здесь, в Мэриленде, такие дела творятся, придётся нам его в Цитадель переправить, — объяснил Арлин какой-то старик в силовой броне, пока двое его товарищей перекладывали Ли на носилки. — Не бойся, сестрёнка. Довезём.       И ведь довезли. Не до конца разгруженный паром тотчас же развернули и погнали до аванпоста на острове Сент-Джордж, где ожидал своего часа дежурный винтокрыл. И никто не усомнился в праве Арлин подняться на борт парома вместе с остальными — наверное, благодарить за это следовало многострадальные доспехи паладина Рида, которые она так и не успела снять. Никому из сослуживцев Ли и в голову не пришло, что внутри силовухи с эмблемой Братства может оказаться человек, не желающий иметь с этим самым Братством ничего общего. Безусловно, Арлин могла просто сдать Ли с рук на руки господам железячникам, развернуться и гордо уйти в мэрилендский закат с осознанием выполненного долга — но тогда эта спасительная мысль ей даже в голову не пришла.       Нет, тогда она радовалась. Впервые за всё время радовалась, искренне и неподдельно, что Ли из Братства, и что у Братства есть этот грёбаный дежурный винтокрыл на острове Сент-Джордж и есть ресурсы, чтобы поднять винтокрыл в воздух и доставить невезучего мистера Хейла в Цитадель.       Скорее всего, полёт занял не меньше суток — им ведь приходилось несколько раз садиться на дозаправку, в Леонардтауне и, кажется, в Уолдорфе; точно сказать Арлин не могла. Её память милосердно расправилась с воспоминаниями об этом дне, сохранив лишь отдельные образы: резкий запах карболки, надсадный гул двигателей старичка-винтокрыла за тонкой переборкой, треск дефибриллятора… Всю дорогу Ли, этот несносный балбес, с присущим ему упорством пытался умереть. Несколько раз ронял пульс до нуля, — а Арлин только и могла, что сидеть рядом, сжимая в руках его жетоны (потом она долго не могла сообразить, откуда у неё на ладонях взялись эти порезы глубиной в четверть дюйма), и чувствовать себя совершенно ненужной. И беспросветно виноватой. Если бы она хоть чему-то научилась у мамы и могла помочь врачам. Если бы она вовремя догадалась, что у Ли на уме, и не позволила ему уйти на маяк одному… Нет, она по-прежнему злилась на него за эту его выходку с «Мед-икс». Ужасно злилась. Но сейчас всё это не имело никакого значения. Лишь бы он остался в живых.       И она сидела рядом с ним и не сводила глаз с окровавленной повязки на голове Ли: эта идиотская тряпка, скрывающая большую часть лица, то и дело сползала ему на нос, и Арлин всё боялась, что Ли задохнётся, а никто не заметит — и раз за разом украдкой поправляла повязку, и проверяла, дышит ли он.       Вот тогда Ли всё ещё принадлежал ей. Если он вообще ей когда-либо принадлежал. А потом винтокрыл приземлился во дворе Цитадели. Ли, само собой, унесли в медицинский корпус, а Арлин отвели в сторонку два неприметных типа в скрипторских рясах и вежливо попросили проследовать за ними в канцелярию, чтобы кое-что уточнить…       Нужно отдать им должное — они были с ней поразительно вежливы. Ни разу даже голос не повысили на сомнительную девицу без роду и племени, обманом пробравшуюся в Цитадель. Может быть, потому, что рядом с этой самой девицей сидела проктор Инграм.       Эта женщина с проседью в растрёпанных рыжих волосах оказалась первой, кого Арлин увидела в Цитадели. Инграм, тётка этого суицидального дурня, коротко представилась она оторопевшей Арлин — и с этого самого момента не отходила на неё ни на шаг. Украдкой сунула ей флягу с коньяком, и за руку провела её сквозь толпу, и вместе с ней спустилась в подвал — к явному неудовольствию тех парней в рясах.       — Нужно же мне узнать, что мой дурень наворотил в Пойнт-Лукауте, — невозмутимо объяснила она безопасникам, усаживаясь за стол рядом с Арлин.       — Проктор Инграм, уверяю вас: орден Пера по первому же требованию представит вам полный отчёт, — с безмерной доброжелательностью улыбнулся один из дознавателей. — У вас нет необходимости лично присутствовать на допросе.       И Арлин испугалась: что, неужели она и вправду сейчас уйдёт? Эта женщина, на которую Ли был так похож — и беспокойным блеском карих глаз, и торопливым, абсолютно беспощадным к собеседнику темпом речи… Но, похоже, внешним сходством дело не ограничивалось.       — Спасибо за заботу, скриптор Торрес, но я предпочитаю неотредактированные версии, — отрезала Инграм, скрестив руки на груди. — Начинай, милая.       И Арлин терпеливо, раз за разом, пересказывала невесёлую историю о том, что двадцать лет назад наворотил в Нью-Дрейдене паладин Рид, и о том, на что Ли пришлось пойти, чтобы всё исправить, — и, кажется, постепенно до этих надутых болванов из службы безопасности начало доходить, сколько всего послушник Хейл сделал для Братства…       Только один раз она запнулась.       — Но почему же Хейл не связался с Цитаделью, обнаружив массовое захоронение? — удивлённо спросил один из скрипторов. — Ему следовало это сделать при первой возможности!       Пришлось рассказать им и про ментаты. За время пути Арлин, к стыду своему, так и не успела придумать хорошую складную отговорку. Ли — тот, конечно, смог бы. А у неё никогда не получалось врать и не попадаться.       А потом в комнату для допросов заглянул человек в белом халате и жестом отозвал Инграм в коридор. И все замолчали.       Она вернулась через пару минут. Неторопливо прошла вглубь кабинета, тяжело опустилась на стул — тот заскрипел под тяжестью силовой брони. Арлин только потом, намного позже, смогла разглядеть, что у Инграм нет ног, и экзоскелет для неё — единственная возможность передвигаться самостоятельно.       — Живой, — сказала она в ответ на всеобщее молчание. — Но всё плохо.       И запрокинула лицо к потолку, словно бы пытаясь что-то разглядеть в навязчивом свете люминесцентных ламп. Арлин и самой не раз доводилось так делать, чтобы сдержать слёзы.       — Что ж, у нас к вам больше нет вопросов, мисс… Данливи, — безопасник торопливо сверился с документами (Арлин чуть было сдуру не назвала этим упырям свою настоящую фамилию, но вовремя успела выкрутиться). — Спасибо, что уделили нам время. Можете идти.       — Куда? — вырвалось у неё.       — Ну… куда сочтёте нужным, — дознаватель, похоже, растерялся. — Вас проводить до выхода?       — Я провожу, — Инграм резко поднялась на ноги.       Они молча шли по коридору. Наверное, долго шли — всё было как в тумане. Арлин подозревала, что те таблетки, которые скрипторы подсовывали ей во время допроса, были не просто витаминками — но какая, к чёрту, разница, если с Ли всё плохо?       — Он сейчас в медикаментозной коме, — сказала Инграм, остановившись. — Кейд решил, так будет лучше. Слишком много повреждений. Они его разбудят, когда состояние стабилизируется.       Прозвучало это всё равно жутко.       — И правую ногу ему пришлось отнять ниже колена, — добавила Инграм, отвернувшись. — Кейд говорит, началось заражение, ничего нельзя было сделать… Весь в меня, дурачок, — она зло усмехнулась. — Нет бы чему-то хорошему научиться, а не умению конечности терять…       Арлин всё-таки не выдержала — и разревелась, уткнувшись в нагрудник силовой брони Инграм.       — Ну тихо, балда, — Инграм неуклюже потрепала её по волосам. — Справится он. Он же всё-таки Хейл, а они все живучие, как радтараканы. Ты лучше скажи, с тобой-то что делать?       — А зачем со мной что-то делать? — пробормотала Арлин. — Я сейчас уйду. Не беспокойтесь.       — А куда тебе идти? — спросила Инграм — спокойно, без тени усмешки. — Нет, я, конечно, раздобуду для тебя оружие, деньги, — что там ещё тебе надо? — тёплые вещи… Но в Цитадель тебя больше не пустят, имей в виду. Невзирая ни на какие заслуги.       — Знаю.       — Мне бы не хотелось, чтобы ты уходила, — женщина заглянула ей в лицо. — Слышишь? Ты нужна Ли.       Арлин только и смогла, что всхлипнуть в ответ.       — Вот только я не могу держать тебя здесь в качестве подружки моего непутёвого племянника, — Инграм нахмурилась. — И прятать тебя в шкафу от службы безопасности тоже не собираюсь, уж извини. Впрочем, есть один выход.       — Какой? — тихо спросила Арлин.       — Контракт, — Инграм смерила её задумчивым взглядом. — Послушников мы давно уже не вербуем, только в исключительных случаях. Зато каждый год комплектуем роту контрактников из местного населения. Знаешь, вспомогательные войска… Да, думаю, ты подойдёшь.       Ей, дочери Харона, предлагали подписать какой-то там грёбаный контракт и вступить в Братство Стали. Ровно на этом месте Арлин следовало рассмеяться, поблагодарить проктора Инграм за столь щедрое предложение, развернуться и уйти прочь.       Но она промолчала. А Инграм продолжала:       — Вообще-то группы комплектуют в сентябре, но думаю, с Ганни я насчёт тебя договорюсь. Жить будешь здесь, в Цитадели. Кормёжка, обмундирование — всё за счёт Братства. То, что надо, правда?       Арлин не ответила.       — Полгода — учебка, потом — сдача нормативов, присяга… — Инграм усмехнулась. — Но так далеко я не заглядываю, конечно. Просто подумай как следует. Идти тебе некуда, я же вижу. А здесь ты сможешь отдохнуть, восстановить силы. Научиться чему-то полезному, опять же. Нет, ты зря ухмыляешься, милая. Ганни — отличный наставник. И главное, всё это ни к чему тебя не обязывает.       — Точно? — Арлин несмело подняла взгляд.       — Точно, — Инграм кивнула. — Присягу приносят в конце зимы. А до тех пор ты — самый обычный рекрут. Тебя в любой момент могут выставить за несоответствие требованиям, но и ты имеешь право передумать и уйти. Нет, я вижу, что ты не в восторге. Но это единственное, что я могу тебе предложить. Если, конечно, у тебя нет других планов.       Флорида, отстранённо подумала Арлин. Точно. Вот куда ей нужно отправиться на этот раз. Она ведь всегда хотела побывать во Флориде. Там тепло, говорят. Солнце круглый год, и никакой зимы. И треклятое Братство Стали туда, вроде бы, ещё не доползло…       — … Арлин Данливи, двадцать один год, — паладин Ганни с усталым вздохом отложил в сторону анкету. — Ну и зачем ты нам, Арлин Данливи?       — Ганни, не вредничай, — мягко сказала Инграм. — Девочка уже умеет носить броню. И ей не придётся объяснять, в каком месте у автомата цевьё и чем курок отличается от спускового крючка. А твои дурни, интересно, это успели усвоить?       — Очень на то надеюсь, — Ганни тяжело вздохнул. — Ну ладно, Данливи, раз у тебя такие влиятельные друзья — что я могу поделать? Вещи оставь в казарме…       — У меня нет вещей, — сказала Арлин.       — Ну ладно, — паладин смерил её недоумевающим взглядом. — Тогда переоденься — и марш на полосу препятствий. Посмотрим, что ты из себя представляешь.       — Мне не во что, — буркнула Арлин. — Не во что переодеться.       — Инграм, где ты её подобрала? — сердито спросил паладин. — Она что, с неба на тебя свалилась?       — Можно и так сказать, — Инграм усмехнулась. — Ладно, чудо мэрилендское, идём. Подберём тебе форму. А ты, Ганни, не зверствуй особо. «Полоса препятствий»… Не видишь, она на ногах еле держится?       — Я в порядке, — торопливо сказала Арлин.       — Она подпись-то на контракте поставит, твоя протеже? — раздражённо буркнул старик. — Или юная мисс выше всех этих формальностей?       Арлин быстро — пока эти двое не передумали, и, что важнее, пока не передумала она сама — схватила протянутую ей шариковую ручку и размашисто расписалась напротив своей фамилии. И тут же об этом пожалела — но Ганни, похоже, уловил её сомнения и торопливо затолкал договор в ящик стола.         — Ты действительно можешь уйти в любой момент, — вполголоса напомнила Инграм, когда они вышли из кабинета.       Арлин горько усмехнулась в ответ.       — Данные у тебя хорошие, — буркнул Ганни, спрятав в карман секундомер: Арлин всё-таки удалось убедить старика в том, что она в состоянии пройти злополучную полосу препятствий, не дожидаясь завтрашнего утра. — Отличные, я бы сказал, данные. А вот практики не хватает. И стреляешь ты дерьмово. В корму бегемота с пяти шагов не попадёшь.       Арлин возмущённо уставилась на него. Дерьмово, значит? А как ещё можно стрелять из оружия, которое работает на батарейках, словно какой-нибудь чёртов робопони «Лютик»?       — Ну ничего, — старик усмехнулся. — Не ты первая, не ты последняя. Научим.       Конечно, необходимость носить униформу Братства отнюдь не делала Арлин счастливее. Но если отбросить в сторону моральные аспекты, то следовало признать: в Цитадели оказалось не так уж и плохо. Другие рекруты беспрестанно бухтели, жалуясь на кормёжку, на распорядок дня, на придирки Ганни — но Арлин-то, чёрт возьми, было с чем сравнивать! После нескольких лет походной жизни учебка казалась просто санаторием. Чего стоила одна возможность спать по восемь часов в сутки — и не тревожиться о том широком спектре малоприятных вещей, который может произойти с одиноким путешественником во время сна. Не нужно было беспокоиться ни о пропитании, ни о сохранности снаряжения, ни о благосостоянии спутников… Нет, правда, курорт, да и только. Будущих наёмничков не грузили ни латынью, ни высшей математикой — много чести для пушечного мяса. Только боевая подготовка и отработка практических навыков. И дурацкие лекции, конечно, — но уж чему Арлин научилась за двадцать с лишним лет, так это пропускать чужую болтовню мимо ушей.       К ней не лезли. Удостоверились, что новенькая не собирается создавать проблемы, претендовать на рекорды и расшатывать устоявшуюся иерархию — и отстали. В ходе установления статус-кво пришлось, конечно, расквасить несколько морд, пару раз самой получить по морде и сломать нос чересчур назойливому ухажёру — ну да в первый раз, что ли?       И всё это время Арлин не покидало ощущение нереальности происходящего. Словно это она, а не Ли, лежала в коме и день за днём барахталась в одном и том же идиотском сне, в котором она ползала в грязи по полосе препятствий под вопли паладина Ганни, раз за разом умирала в виртуальной симуляции штурма Института, стреляла из лазерок по мишеням в виде диких гулей… и раз за разом задала себе один и тот же вопрос — зачем? Зачем ей быть здесь, среди всех этих людей?       Настоящая жизнь начиналась за час до отбоя, когда остальные контрактники расползались по казармам, а Арлин со всех ног мчалась в медицинский корпус, расположенный на задворках Цитадели — и всё только ради того, чтобы услышать от дежурного врача очередное «без изменений».       И всё равно она никогда не уходила сразу. Упрямо сидела там, под дверью реанимационного отделения, в глупой надежде на чудо — а вдруг он придёт в себя именно сегодня, сейчас? Но чуда не происходило.       Один раз ей довелось увидеть Ли — на несколько секунд, пока медсестра замешкалась в дверях палаты. И это было ужасно. Он лежал в холодной комнате под тонкой простынёй, и весь был опутан какими-то проводами, и чудовищно, просто чудовищно исхудал — черты лица вытянулись и заострились, как у мертвеца. А ещё эти безобразные грубые стежки поверх шрамов на лбу и виске — как будто врач, который их накладывал, решил, что незачем и стараться…       Ей хотелось выть от отчаяния. Выбить эту чёртову дверь, пробраться к нему туда, под все эти провода, под купол искусственной комы, — и разделить с ним напополам весь этот холод и боль, и вытащить его за шиворот из долины смертной тени. А когда он откроет глаза — прибить его, сволочь этакую, за то, что он с собой сотворил. Непоследовательно, да. Зато честно.       А потом часовая стрелка подползала к десяти, и Арлин покидала свою добровольную вахту и возвращалась в казарму — и вопрос, на который она так и не смогла найти ответа, вновь наваливался на неё всей своей свинцовой тяжестью.       — Слышь, Веснушка, там какой-то хорь припёрся, — один из рекрутов хлопнул Арлин по плечу. — Вроде тебя ищет…       Арлин растерянно подняла взгляд — и увидела незнакомого парня в форме Братства, который решительно направлялся к навесу. Послушник, должно быть, подумала она, глядя на жетоны, поблёскивающие в свете фонарей. Как Ли.       — Так, щенятки, кто из вас Данливи? — громко спросил парень, обводя взглядом притихших курсантов.       — Я, — Арлин выпрямилась. — Что надо?       — Идём, — бросил он угрюмо. — Вы же с Хейлом друзья, да? Поможешь его вещи перетащить из казармы? Комендант сказал, койку срочно освободить нужно.       — Так, стой, — перебила его Арлин. — Что за ерунда? Зачем перетаскивать его вещи? И куда?       — А я что, знаю? — раздражённо бросил парень. — На склад, наверное… Слушай, там у него этих книжек из библиотеки до чёрта скопилось, я задолбаюсь их носить… Эй, ты куда?       Арлин бежала сквозь ледяной дождь, не разбирая дороги — благо, маршрут был знаком ей до мелочей. Бежала, пытаясь обогнать собственные мысли, такие же нечёткие и расплывчатые, как и ломаные линии, в которые сливался дрожащий свет фонарей.       Что-то случилось. Что-то случилось с Ли. Они освобождают его койку для кого-то другого — значит, Ли она больше не потребуется. Значит…       Кажется, ей что-то кричали вслед — Ганни, тот послушник… неважно. Все голоса сейчас звучали одинаково. И все они, все до единого, не имели значения.       Арлин влетела в холл медицинского корпуса, едва не сбив с ног какого-то нерасторопного посетителя. Дежурный реанимационного отделения попытался придержать её за рукав — она вывернулась и помчалась вверх по лестнице. Ворвалась в коридор — и чуть не налетела с разбега на проктора Инграм.       — Господи, да что с тобой такое? — ошеломлённо спросила женщина.       — Ли, — только и смогла проговорить Арлин. — Он… что с ним, он…       — Очнулся, да, — Инграм улыбнулась. — Полчаса назад. Причём сам. Кейд говорит, если за ночь ничего не случится, завтра его уже в обычную палату переведут, балбеса этого…       Арлин прислонилась спиной к стене, хрипло и надсадно дыша. Перед глазами мельтешили чёрные точки. Вокруг её ботинок на светлом паркете медленно расплывалась лужица из грязи и мокрого снега. Преодолеть добрых полмили за пару минут… ну, наверное, это был её чёртов личный рекорд.       — Вот ты где! — гневный вопль послушника с трудом пробился сквозь звон в ушах Арлин. — Какого хрена, Данливи? А вещи кто таскать будет?       — Какие ещё вещи? — грозно осведомилась Инграм. — Что ты ей такое наговорил, идиот?       Послушника как ветром сдуло.       Кое-как отдышавшись, Арлин нетвёрдым шагом пересекла коридор и направилась к приоткрытой двери палаты.       — Лин, не надо, — Инграм предостерегающе покачала головой. — Не сейчас. Он всё ещё под наркотиками. Дай ему прийти в себя.       — Под наркотиками? — грустно улыбнулась Арлин. — Мне не привыкать.       И уверенно переступила порог реанимации.       Ли лежал на том же месте, что и в прошлый раз — только теперь изголовье койки было приподнято, и он смотрел прямо перед собой, не мигая. Один зрачок почему-то до сих пор был больше другого, отчего левый глаз казался почти чёрным. И этот взгляд — отстранённый, потерянный, неподвижный, — испугал Арлин больше всего. Больше, чем все эти жуткие провода и трубки, которые никто и не подумал убрать, больше, чем свежие, болезненно яркие шрамы на лице Ли — даже больше, чем та пустота под одеялом, на которую Арлин изо всех сил старалась не смотреть.       Но всё это не имело значения. Потому что Ли, её Ли, вернулся с того света. А значит, всё будет хорошо; нет, всё уже хорошо, и…       — Здравствуй, — несмело улыбнулась она. Господи, сколько же раз она себе представляла этот момент! Но все заготовленные приветствия, как сухие листья, рассыпались в прах под взглядом Ли. Взглядом человека, который не просто видел дьявола, а очень-очень хорошо с ним познакомился.       Ну, а что, дура ты безмозглая, он, по-твоему, в пляс должен пуститься от счастья? — отругала она себя. Конечно, ему плохо! Он только что очнулся. Только что узнал, что ему отрезали полноги, а на дворе уже ноябрь. И Инграм права, ему просто нужно немного времени, чтобы уложить всё это в голове.       — Лин? — проговорил он хриплым, совершенно чужим голосом. — Это ты?       — Да, — она шагнула навстречу ему — и остановилась в нерешительности, глядя на провода. Она так боялась по неосторожности задеть их и что-то сломать, испортить, лишний раз сделать ему больно. — Это я. Боже мой, Ли, я так рада…       — Что ты здесь делаешь? — спросил он. И Арлин, как ни старалась, не смогла уловить в его голосе ни малейшего намёка на радость. Скорее, растерянность и… что ещё? Стыд? Испуг? Вина?       — А ты совсем ничего не помнишь, да? — пробормотала она — и, господи, до чего же жалко это прозвучало. — Я тебя нашла там, на маяке. Принесла на Причал, к твоим… — она запнулась. — К твоим сослуживцам. А потом мы прилетели сюда, в Цитадель…       — Зря, — сказал он. — Не стоило тебе меня спасать.       И отвернулся к стене.

***

      Ли Хейл напряжённо вслушивался в звук шагов в коридоре.       На первый взгляд, эти шаги ничем не отличались от сотен других. Но у человека, который коротает время на больничной койке в ожидании смертного приговора, восприятие повышается до предела. И Ли знал, точно знал: эти люди направляются именно сюда, в палату номер 10 А. Вчера они приходили к нему, а сегодня явились за ним.       Жетоны у него уже забрали — по крайней мере, когда Ли пришёл в себя, их при нём не было. И возвращать их, судя по всему, никто не собирался. Что ж, справедливо. Чтобы предсказать, что будет дальше, не требовалось обладать выдающимися аналитическими способностями. Трибунал и изгнание. Или расстрел. Чёрт знает, что хуже.       Разговор по душам со Службой Безопасности у него уже состоялся накануне вечером. На самом деле эту пятнадцатиминутную беседу и допросом нельзя было назвать: похоже, за прошедший месяц старший скриптор Торрес уже успел составить своё мнение о похождениях мистера Хейла, и жалкие оправдания идиота из ремонтного отдела его не особенно интересовали. Единственное, что Торрес хотел выяснить — это подробности вылазки на маяк. Нечего делать, пришлось Ли заново прожить этот малоприятный отрезок собственной биографии.       — То есть после победы над Синтией вы потеряли сознание, а очнулись уже после взрыва, когда вас обнаружила мисс Данливи, — подытожил Торрес. — Я правильно понял вас, Хейл?       Вот, значит, какая у Арлин фамилия, невесело подумал Ли. Сам-то он так и не успел у неё спросить. Не до того было.       — Так точно, скриптор Торрес, — спокойно подтвердил Ли.       — А как же тот минитмен, Харрис? — Торрес нахмурился. — Он не стал подниматься на вершину маяка, чтобы выяснить, куда вы исчезли?       — Нет, — солгал Ли, не моргнув глазом. — Наверное, решил, что мы с Синтией решили уйти на Причал Пилигрима, не дожидаясь остальных.       Он и сам не понимал до конца, почему врёт. Дело было не в посттравматической амнезии — Ли помнил всё, помнил ясно и отчётливо. Каждый удар. Каждое слово. Тогда что заставило его промолчать? Стыд? Да, скорее всего. Размазывать сопли по подушке и жаловаться скриптору Торресу на плохого, нехорошего минитмена, который избил обдолбанного мистера Хейла до полусмерти и бросил умирать на маяке? Спасибо, но нет. На долю вышеупомянутого мистера Хейла и без того выпало достаточно позора.       — Да, скорее всего, — вздохнул скриптор Торрес. — Вы точно не хотите ничего добавить, Хейл?       Ли помотал головой. Нет, он ничего не хотел добавить. То, что произошло на смотровой площадке, касалось только его. И Харриса.       — Понятно, — кивнул Торрес, закрывая блокнот. — Что ж, до встречи, Хейл. Думаю, мы ещё поработаем вместе.       Ли кивнул. Что ж, по крайней мере, его предупредили.       Шаги становились всё ближе и отчётливее. Похоже, сегодня Торрес решил навестить своего подопечного в сопровождении двоих спутников — и как минимум один из них был в силовой броне. Наверное, на тот случай, если бывший послушник Хейл после оглашения приговора начнёт вести себя неадекватно. Действительно, а чего ещё ожидать от наркомана?       Ли грустно усмехнулся. Нет, он не собирался рыдать, умолять о пощаде или прыгать в окно. Единственное, чего он хотел — чтобы всё это закончилось как можно быстрее.       Дверь палаты распахнулась, и Ли растерянно уставился на посетителей. Их и впрямь было трое — вот только на сей раз скриптор Торрес не удостоил господина Хейла своим присутствием. В комнату вошли Баррингтон, какая-то незнакомая Ли девица из ордена Пера и проктор Инграм. И почему-то эти трое улыбались, как на именинах. Неужели сообщить кому-то весть о взятии под стражу — это так приятно?       — Душно тут у тебя, хоть топор вешай, — неодобрительно проворчала Инграм, боком пробираясь к окну. — Форточку, что ли, открыл бы.       Ли отвернулся бы к стене — но это требовало дополнительных усилий; да и вообще, не всё ли равно?       — Ad victoriam, Лионель! — жизнерадостно начала девушка-скриптор, заложив руки за спину — как ребёнок, который рассказывает выученный стишок на детском празднике. — Разрешите вас поздравить…       — С чем? — недоумённо спросил Ли.       — С успешным урегулированием конфликта в Пойнт-Лукауте, штат Мэриленд! — девица не растерялась.       Это ещё что за балаган?       — Успешным? — зло усмехнулся Ли. — Да уж. Успешнее некуда.       — Не дури, Лионель, — Инграм смерила его свирепым взглядом. — Ты раскрыл сложное дело. В одиночку.       — Если бы не моя тупость, мне бы не пришлось раскрывать его в одиночку, — проговорил Ли сквозь зубы.       — Брось, сынок, — добродушно рассмеялся Баррингтон. — Ты раздобыл для нас ценнейшие данные о проекте «Бернадетт». Орден Меча теперь перед тобой в долгу.       Ли тоже рассмеялся бы, если бы мог. Если кого и следовало благодарить за спасение «ценнейших данных», так это Синтию, которая, сама того не зная, оказала братству Стали колоссальную услугу, набив голодисками карманы пиджака бесчувственного мистера Хейла. Едва ли помощница Харриса рассчитывала на такой исход событий, но у Пустоши своеобразное чувство юмора.       — Плюс к тому при вашем непосредственном участии устранена мэрилендская ячейка организации минитменов, — бодро подхватила девочка-скриптор. — Их лидер скрылся в неизвестном направлении, и Причал Пилигрима теперь под контролем Братства. И всё это ваша заслуга, Лионель!       Наверное, добросердечный доктор Кейд переборщил с дозировкой кетамина, мрачно подумал Ли. И мне всё это снится.       — А как же те двое рядовых? — спросил он машинально. — Чарльз и… Элберт?       — Они больше не проблема, — девушка обворожительно улыбнулась, давая понять, что тема закрыта. — Госпиталь в Нью-Дрейдене открылся неделю назад и функционирует в штатном режиме. Подопытные подвергнуты операции по эсктракции чипа, которая в большинстве случаев прошла успешно благодаря полученным вами данным.       — И сколько теперь в Дрейдене жителей? — осведомился Ли — и, кажется, на этот раз девица смутилась. — Больше пятидесяти?       — Ли, не будь задницей, — угрожающе прошипела Инграм, склонившись к нему.       — В общем, сынок, за заслуги перед Братством Старейшина Мэксон удостаивает тебя звания скриптора! — Баррингтон, похоже, решил разрядить обстановку. — Уверен, проктор Квинлан был бы рад лично сообщить тебе об этом, но он сейчас в командировке. А мы тут с проктором Инграм посовещались и решили, что это тебя подбодрит… Ну-ка, Стефани!       Девица жестом фокусника извлекла из-за спины прозрачный пластиковый футляр, на дне которого поблёскивали новенькие жетоны с чёрным эмалевым ободком по краю.       — Служба безопасности? — только и спросил Ли.       — Именно так, — подтвердила девушка.       — Чёрт возьми, — пробормотал Ли. Его охватил жгучий, невыносимый стыд. Убогого наркомана Лионеля Хейла следовало бы отдать под трибунал за всё, что он наворотил в Пойнт-Лукауте. За всё, что он сделал и чего не сделал. А ему вручали жетоны.       — Всегда знал, что ты далеко пойдёшь, сынок, — растроганно улыбнулся Баррингтон, пока девица застёгивала на шее Ли стальную цепочку. — Наверное, когда-нибудь я буду гордиться тем, что мы работали вместе.       — О, это… — Ли усмехнулся. — Боюсь, это маловероятно.       Инграм украдкой показала ему кулак.       — В общем, мистер Хейл, поскорее выздоравливайте — и вперёд, к новым свершениям! — скомканно подытожила Стефани — и вылетела из палаты. Следом за ней вышел Баррингтон.       Ли всё-таки не удержался и скосил взгляд на жетоны, разместившиеся в складках несвежей больничной пижамы. Так вот, значит, что ему надо было сделать, чтобы их заполучить. Сдолбить все ментаты в штате Мэриленд, пообщаться с проктором Квинланом по несуществующей рации и перерезать глотку мэрилендской леди Макбет осколком линзы Френеля. Чудесно.       — Знаешь, Ли, не будь ты у нас таким немощным страдальцем — я бы тебе подзатыльник отвесила, — сообщила Инграм, плотно прикрыв изнутри дверь палаты. — Какого чёрта ты выделываешься? Или ты мечтал всю жизнь в ремонтном отделе просидеть?       Пожалуй, теперь Ли именно об этом и мечтал. Лучше уж чинить винтовки, чем носить незаслуженные жетоны.       — К тебе Арлин собиралась зайти, — Инграм неодобрительно покачала головой. — Ты бы хоть прибрался в палате. Такой срач за пару дней развёл — смотреть тошно.       — Арлин всё ещё здесь? — удивился Ли.       — Конечно, здесь! — сердито отозвалась Инграм, сметая в мусорный контейнер объедки с тарелок. — Девочка беспокоится за тебя, идиота. Думает, мы тебя от неё прячем. Врём ей, что всё в порядке, а на самом деле ты одной ногой на том свете…       — Про ногу — это тонко подмечено, — поморщился Ли.       — Ой, да что ты! — язвительно отозвалась Инграм. — Ну-ка, племянничек, расскажи мне, как тяжело живётся после ампутации. С удовольствием послушаю. Ли, дьявол тебя раздери, да сколько можно ныть? Кейд говорит, уже на следующей неделе тебе протез подберут.       — Радость-то какая.       — Ты из-за Арлин, что ли, переживаешь? — Инграм покачала головой. — Да плевать ей на твою ногу, дурачок. Едва ли она с тобой связалась из-за твоих успехов в лёгкой атлетике.       — Ей вообще не следовало со мной связываться, — процедил Ли сквозь зубы. — И ей нечего здесь делать.       — Возможно, — Инграм вздохнула. — И всё-таки она здесь. И ей, чёрт возьми, тяжелее, чем тебе. Поэтому прекращай себя жалеть.       Ли даже не смог бы сказать, что было хуже: узнать, что теперь он безногий калека, или увидеть Арлин в оранжевом комбинезоне Братства. Первые пару секунд Ли вообще не мог понять, как она оказалась здесь, в Цитадели — и, чёрт возьми, это были благословенные секунды. Потом-то он всё понял, и даже слишком хорошо.       Безусловно, Арлин могли доставить в Вашингтон против её воли, чтобы допросить. Но кто и зачем стал бы удерживать её здесь на протяжении месяца? И кто смог бы заставить Арлин надеть форму Братства?       А значит, оставалось признать очевидное: Арлин осталась здесь сама. По доброй воле. Обменяла всё, что было ей дорого, на право находиться рядом с уродом, который испоганил ей жизнь. Беспрекословно последовала за ним в Цитадель, чтобы его спасти — а ведь на самом деле всё это время спасать надо было её, её одну…       Он не хотел становиться обузой ни для Арлин, ни для Братства. Но у Братства-то широкий хребет, оно выдержит ещё одного бесполезного увечного архивариуса — а вот Арлин эта ноша точно ни к чему.       Ей без тебя будет лучше, объяснил ему Харрис. Доходчиво объяснил. И, что хуже всего, минитмен был прав. Железячник, психопат и наркоман, а теперь ещё и калека — чёрт, возьми, Арлин заслуживала лучшего. И ей действительно нечего было делать здесь. В Братстве, которое причинило столько зла её семье — и рядом с придурком, который причинил столько зла ей самой.       И вот сейчас она стояла перед ним — такая красивая, что дух захватывало, в оранжевой форме, которая была ей так к лицу, и улыбалась — так тепло и радостно… и надо было что-то с этим делать. Потому что ничем хорошим пребывание Арлин в Цитадели закончиться не могло.       — Слушай, Ли, тут такое дело… — она прикусила губу. — Мы с твоей сестрой немного повздорили.       — Знаю, — улыбнулся Ли. Конечно же, Сара Хейл не преминула сообщить ему встрече с драчливой хамоватой девицей, когда примчалась сюда с утра пораньше — чтобы отчитать малолетнего подонка, который опозорил семью, смешал с грязью имя отца и по нелепой случайности получил жетоны, на которые не имел ни малейшего права.       — Она зачем-то притащилась ко мне на тренировку и начала говорить про тебя всякую мерзостную чушь, а мне, знаешь ли, не хотелось всё это выслушивать, — Арлин покаянно отвела глаза. — И, может, я малость перегнула палку.       — Да, Сара у нас не самый приятный собеседник, — вздохнул Ли.       — Но в драку лезть мне точно не следовало, — проворчала Арлин, покраснев. — Извини.       — Всё в порядке, — успокоил её Ли. — Зато ты подкрепила её картину мира, а это дорогого стоит.       — Правда? — с надеждой спросила Арлин. — То есть не то чтобы я собиралась просить прощения, но это всё-таки твоя сестра… Ох, ладно, — она прищурилась, глядя на жетоны. — Так ты теперь в высшей лиге, да?       — Вроде того, — Ли покачал головой. — Знаешь, я был лучшего мнения о механизмах отбора в высшую лигу.       — Ну, перестань, — Арлин осторожно присела на край койки. — Ты столько людей спас там, в Пойнт-Лукауте.       — Спас? — Ли криво усмехнулся. — Лин, да мне просто повезло. Когда я отключал экзокортекс, я понятия не имел, что будет потом. Выживет ли кто-нибудь из дрейденцев, или все они…       Арлин повернулась к нему — и Ли разом позабыл обо всех лоботомитах в мире. На её щеке желтел еле заметный кровоподтёк. Тщательно припудренный, наполовину сошедший — и всё-таки…       — Это откуда? — тихо спросил он.       — Тренировки, — невозмутимо откликнулась Арлин. Слишком невозмутимо. — Я эту полосу препятствий в кошмарах буду видеть.       — Только её?       — Ли, со мной всё хорошо, — нахмурилась она. — Об этом даже не думай.       — Да, — подтвердил он. — Всё хорошо. Кроме того, что ты застряла в логове фашистов.       — Ох, — Арлин отвела взгляд. — Слушай, мне ведь всё равно надо где-то перезимовать. А тут у вас не так уж и плохо. Кормят бесплатно, крыша над головой… И вообще, знаешь, забавно наблюдать, как Братство тратит ресурсы на то, чтобы обеспечить гульскому отродью должный уровень комфорта. Ли, я ведь не собираюсь принимать эту вашу присягу, — нервно усмехнулась она. — Боже упаси. Просто побуду здесь, сколько надо, а когда придёт время, сбегу. Во Флориду.       — Хороший план, — кивнул Ли. — И когда придёт время?       Она не ответила. Только дотронулась до его руки — и выдержать это нежное прикосновение было тяжелее, чем снимать засохшие швы без анестезии. Ничего не менялось. Ничего. Он всё так же любил её, любил до безумия, и чтобы выбить из него эту любовь, Харрису недостаточно было переломать ему все кости.       — Лин, — он задержал дыхание. — Прости меня.       Она смотрела ему в глаза. Но что, что ещё он мог для неё сделать? Лишь одно. Попытаться снять с её плеч невыносимый груз чувства долга, будь оно проклято.       — Я был похотливой обдолбанной скотиной, — тихо сказал он. — Что ни в коей мере меня не оправдывает. Но этого больше не повторится.       Она молчала.       — А ещё я за всю жизнь ни крышки не потратил на благотворительность, — он стиснул зубы. — И тебе не советую. Не нужно меня жалеть, Лин. Никому это не нужно. Ни мне, ни тебе.       — Ладно, — легко согласилась она. — Вот так и думала, что тебя успеет окрутить какая-нибудь хорошенькая медсестричка. Но мы же всё равно друзья, так?       — Друзья, — Ли не хватило сил обсуждать ещё и это.       — Не хандри, — тёплая ладонь Арлин легонько сжала его запястье. — Всё будет хорошо.       Она поднялась и пошла к двери.       Харрис, чёртов ты ублюдок, с отчаянием подумал Ли. Ну вот что тебе стоило там, на маяке, довести дело до конца?

***

      Дотерплю до Рождества — и сбегу, думала Арлин, ворочаясь без сна на жёсткой панцирной койке. И тут же сердито возражала себе самой: нет, полтора месяца — это слишком долго. Зачем рубить хвост по частям? Надо валить сейчас. Всё равно скриптор Хейл не слишком-то огорчится.       А на рассвете она просыпалась — и зачем-то заправляла койку, и вместе со всеми брела на утреннее построение, и в столовую, и на тренировочную площадку, и всё опять, всё по новой — ради этого часа перед отбоем, который и выкроить-то удавалось не всякий раз из-за дурацких лекций скриптора Стилсона…       Впрочем, может быть, Арлин и сбежала бы — если бы одним туманным утром на полигон не пришёл доктор Кейд, тот самый врач, который дважды собирал Ли по кусочкам после поединков с гравитацией.       — Просто хотел вас поблагодарить, мисс Данливи, — неловко улыбнулся он, когда они отошли на достаточное расстояние от стрельбища. — За то, что навещаете Ли.       Арлин растерялась. Да, она продолжала каждый вечер приходить в палату 10 А, хотя и не вполне понимала, зачем. По большей части они с Ли молчали — а если и говорили, то о какой-то ерунде, не имеющей никакого отношения ни к Пойнт-Лукауту, ни к ним самим. Так беседуют случайные попутчики, чтобы скоротать дорогу.       Нет, ей-то было хорошо и в тишине. Просто сидеть рядом с Ли, на краю его койки, и смотреть, как медленно кружится в лучах фонаря снег на фоне тёмного ноябрьского неба; отчего-то из окна казармы эта картинка воспринималась совсем по-другому. Но какой толк от этого был Ли?       — Он только ради этого и живёт, — сказал Кейд.       Арлин ошеломлённо уставилась на него.       — Вот, хотел вам кое-что показать, — доктор вытащил из кармана халата аккуратно сложенный листок и протянул ей. — Это шкала Бека. Типовой опросник на… выявление суицидального риска, скажем так.       — Чёрт, — пробормотала Арлин.       — Нет, там нет ничего страшного, — помотал головой Кейд. — Даже наоборот. Это-то меня и тревожит. Если верить результатам теста, то на данный момент на свете нет человека жизнерадостней и счастливей мистера Хейла. Как по-вашему, это соответствует действительности?       Арлин не ответила.       — Я не знаю, почему, но Ли воспринял эту миссию в Мэриленде как личное поражение, — Кейд вздохнул. — Он очень строго себя судит. И нам с вами, Арлин, нужно что-то сделать, чтобы этот его внутренний трибунал не вынес приговор. Я, если честно, не знаю, как быть. Но, может, вы что-нибудь придумаете?       Арлин очень хотела «что-нибудь придумать». Потому что день за днём наблюдать, как Ли мучается, было просто невыносимо.       Нет, он быстро шёл на поправку. С левой руки наконец-то сняли гипс — Арлин чуть не разревелась, увидев глубокую неровную вмятину очередного шрама; да сколько можно-то? Но шрамы постепенно бледнели, и от занятий в реабилитационном центре, по-видимому, был толк. По крайней мере, Ли с каждым днём всё меньше походил на беглеца из царства мёртвых и всё больше — на несчастного зверя, запертого в тесной клетке и сходящего с ума от ощущения собственной ненужности. Арлин поверить не могла: ну неужели все эти чёртовы умники из Братства действительно не понимают, что ему нужно? «Тест на выявление суицидальных рисков», ага, как же. Бросили ему эти жетоны, как милостыню, и оставили валяться на больничной койке без цели и смысла… Нет, они ничегошеньки не понимают в медоедах, эти придурки.       Значит, действовать предстояло ей. Найти что-то, что поможет Ли продержаться в ожидании настоящей задачи — настоящие друзья ведь так и поступают, правда? Пару дней она ломала голову над тем, что бы это могло быть, а потом её осенило.       — Поможешь мне подготовиться к зачёту по истории Братства? — спросила она вместо приветствия, распахнув дверь палаты. — Это просто ужас какой-то. Говорят, его чёрта с два сдашь. В прошлом году из-за него человек десять выперли.       На самом деле пресловутый зачёт состоял из десяти вопросов, известных заранее — их список висел на доске объявлений в казарме, рядом с бумажкой с ответами. Вопрос номер один звучал как «назовите имя Старейшины», да и остальные были немногим сложнее. Но откуда Ли было об этом знать?       — Когда зачёт? — спокойно спросил он.       — Пятого декабря, — Арлин отряхнула снег с рукава куртки. — Через две недели.       — А как же Флорида? — улыбнулся Ли.       — А что — Флорида? — проворчала она. — Одно дело уйти самой, а другое — когда тебя за дверь выставляют. Помоги, а?       И Ли, книжная душа, конечно же, согласился помочь. Арлин немного неловко было его обманывать — но это ведь и называется ложью во спасение, верно?       Если бы кто-то ещё пару месяцев назад сказал Арлин, что ей будет интересно слушать замшелые байки из жизни дохлых Старейшин, она бы рассмеялась этому идиоту в лицо. Но, чёрт возьми, ей действительно было интересно! Сказать по правде, в исполнении мистера Хейла она готова была слушать всё что угодно — хоть пересказ инструкции к «Мистеру Помощнику». К тому же Ли, этот перфекционист, просто из кожи вон лез, чтобы угодить своей слушательнице. Самое забавное, что ему вовсе не нужно было стараться. Ведь история Братства была частью его личной истории — а значит, она интересовала Арлин по умолчанию.       И Арлин слушала его голос, звонкий и уверенный, — и украдкой улыбалась, когда Ли, рассказывая о похождениях очередного героического железячника, увлекался, сбрасывал с себя личину строгого рассудительного лектора и начинал тараторить, будто мальчишка-отличник, которого вызвали к доске за две минуты до звонка. В эти моменты он становился похожим на прежнего Ли — того, которого она знала и любила.       Но ей нужен был и прежний Ли, и этот, новый — молчаливый, мрачный, с холодным отстранённым взглядом. Этот взгляд он тоже увёз из Пойнт-Лукаута, вместе со шрамами и секретами, о которых Арлин оставалось лишь догадываться.       Она до сих пор не знала, что именно случилось с Ли там, на маяке. Он молчал, а она боялась и спрашивать. Одно Арлин знала точно: в каком-то смысле он всё ещё продолжал падать. И это было важнее всего на свете. Гораздо важнее обид и амбиций.       И она сидела рядом с Ли и слушала эти бесконечные истории про бунт на базе «Марипоза», про основание Лост-Хиллз, про Великий воздушный конвой… А высоко в небе сверкали холодные ясные звёзды, и ноябрьский холод пробирался под растрескавшиеся оконные рамы, и где-то наверху, под крышей больницы, завывал ледяной ветер.       И едва ли во Флориде было теплее, чем здесь.

***

      Когда Арлин вышла из его палаты после того злополучного разговора, Ли был твёрдо уверен, что видит её в последний раз. Что Арлин наконец-то поймёт, с кем её угораздило связаться, одумается и уйдёт от него, уйдёт раз и навсегда.       Но она не уходила! Ни от него, ни из Цитадели. И это просто сводило Ли с ума: ну что, что ей ещё надо, этой упрямой девчонке? А она, как ни в чём не бывало, продолжала посещать тренировки. И даже зачем-то всерьёз вознамерилась сдать этот идиотский зачёт по истории Братства…       Ганни, видно, совсем из ума выжил, мрачно думал Ли, пытаясь просунуть непослушную руку в рукав куртки и не зацепить при этом инъекционный порт на запястье. Ну зачем контрактникам все эти дела давно минувших дней?       Безусловно, Ли знал историю Братства — но не настолько хорошо, чтобы читать лекции. (И уж тем более — не настолько хорошо, чтобы читать лекции для Арлин). А значит, ему нужно было дойти до библиотеки. Правда, библиотека находилась в другом корпусе, а зал с учебной литературой располагался на третьем этаже, и в здании не было лифта…       Но Арлин попросила его о помощи, и разве он мог ей отказать?       В первый день он так и не добрался до цели — поскользнулся на лестнице, усеянной отпечатками мокрых ног, и едва не переломал к чёртовой матери только что сросшиеся рёбра; остаток дня был испорчен гневной отповедью Кейда, рентгеновским исследованием и лошадиной дозой оксиконтина. Зато на следующее утро Ли улыбнулась удача.       — Извините, сэр, я могу вам чем-нибудь помочь? — с тревогой окликнул его мальчишка-дежурный, когда Ли, обливаясь потом, спустился на костылях на первый этаж.       Сначала Ли даже не понял, что парень обращается к нему. Потом решил, что дежурный шутит — «сэр», ну серьёзно?       — Ты знаешь, кто я? — недоверчиво спросил Ли.       — Знаю, сэр, — парень нерешительно улыбнулся. — Знаю, что вы сотрудник службы безопасности. Чем могу служить?       Жетоны, сообразил Ли. Чёртовы жетоны — о которых он за время своего нелёгкого пути, признаться, успел позабыть.       — Мне нужно в библиотеку, — сказал Ли, прекрасно понимая: скорее всего, дежурный не выпустит его из корпуса без распоряжения доктора Кейда. С другой стороны, мальчишке, чтобы прояснить этот вопрос, придётся сначала добраться до ординаторской, расположенной на втором этаже — а уж за это время Ли успеет ускакать достаточно далеко.       — Ясно, сэр, — дежурный кивнул. — Какую книгу вам принести?       Да он издевается, недоверчиво подумал Ли. Нет, точно издевается.       — «Полная история Братства Стали» под редакцией проктора Квинлана, — произнёс он.       — Будет сделано, сэр! — выпалил мальчишка — и, оставив пост, чуть ли не бегом направился к дверям. Ли озадаченно уставился ему вслед: а что, так можно было?       Через полчаса книга лежала у него на столе. А Ли сформулировал для себя одну простую, но неочевидную вещь.       Да, эти жетоны достались ему авансом. Да, он их не заслужил. Значит, теперь у послушника Хейла (думать о себе как о скрипторе Хейле Ли так и не привык) только два пути. Либо добраться до канцелярии, сдать жетоны и навсегда уйти из Цитадели — либо всё-таки попытаться оправдать оказанное доверие и стать тем, кто достоин их носить. И тем, кто достоин быть рядом с Арлин.       Конечно, между текущим и желаемым положением вещей лежала пропасть, перемахнуть которую было не так-то просто. Но с гравитацией у Ли Хейла давно уже устоялись особые отношения.       Он наугад открыл «Историю Братства» — и уставился на фотографию Сары Лайонс. Нет, конечно, в этом совпадении не было никакой мистики. Только старое доброе когнитивное искажение, феномен Баадера-Майнхоф. Но сердце Ли всё равно забилось с ускоренной частотой.       Конечно же, он помнил предсмертное признание Мортимера Планкетта. Помнил его от первого до последнего слова, с той же отчётливостью, что и дату своего рождения или имя отца.       Сару Лайонс убили, и это сделал кто-то из Братства.       Но с кем он мог его разделить, это признание? Кто сумел бы воспринять всерьёз слова старого дезертира, услышанные умирающим наркоманом? А кроме этих слов у Ли ничего и не было. Нет, до настоящих доказательств скриптору Хейлу ещё предстояло добраться. Во всех смыслах. А пока…       Он вновь смерил взглядом книжный разворот.       Эту фотографию видел, наверное, каждый человек, имеющий хоть отдалённое отношение к Братству. Улыбающаяся Сара стоит на ступеньках мемориала Джефферсона, а на заднем фоне, у приливного бассейна, догорает сбитый анклавовский винтокрыл.       Ли пристально вгляделся в иллюстрацию — хотя, чёрт возьми, ну что нового там можно было рассмотреть? Двадцать лет на неё глазели сотни, если не тысячи людей. Вот только что они при этом видели?       Победу, невесело подумал Ли. Они видели победу. И ослепительную улыбку Сары Лайонс, от которой и впрямь невозможно было отвести взгляд. А Ли Хейл, сотрудник ремонтного отдела, смотрел на шлем силовой брони, который Сара держала под мышкой. На деформированный респиратор и перебитый патрубок подачи кислорода. Ни о какой герметизации брони при использовании этого шлема не могло быть и речи — а значит, в ротонде Мемориала Саре Лайонс пришлось бы несладко. И едва ли она смогла бы так беззаботно улыбаться, получив дозу излучения, превышающую шестьсот рад.       Скорее всего, объяснение было простым и очевидным: это постановочная фотография. Наверняка после активации очистителя Сара сменила броню и просто схватила первый шлем, который ей под руку подвернулся, в качестве реквизита. Может быть, снимок и вовсе сделали через несколько дней после битвы; история — дама терпеливая…       Ну, а если всё-таки нет? — подумал Ли, вглядываясь в чёрно-белую картинку. Что если это изображение — один из тех редких спонтанных кадров, которые без прикрас запечатлевают момент в вечности?       Тогда эта фотография, безусловно, была куда интереснее, чем все привыкли считать. И самым интересным в ней было то, что осталось за кадром.

***

      …И всё-таки она вернулась домой.       Сколько раз Арлин обещала себе не ворошить прошлое. Сколько раз убеждала себя, что без мамы и папы особняк на холме Арлингтонского кладбища перестал хоть чем-то отличаться от сотен других. Что сейчас это всего лишь жилое помещение — крыша, стены и пол, а всё то, что делало его домом, давным-давно забрала Пустошь…       А потом случилась эта увольнительная по случаю годовщины основания Западного отделения Братства Стали — двадцать четыре часа свободы для большей части личного состава Цитадели, включая контрактников.       И Арлин не удержалась. Переоделась в те тряпки, в которых прилетела из Пойнт-Лукаута — не могла же она заявиться домой в форме Братства? — расписалась в журнале на КПП и пешком направилась на север, прекрасно понимая, что эта прогулка не сделает её счастливее.       Просто ей нужно было убедиться, что дом умер. Вложить персты в раны, как сказала бы мама — она частенько цитировала эту старую книжку, Библию. Арлин честно пыталась осилить хотя бы Новый Завет, но так и не поняла, как люди умудряются находить что-то светлое и обнадёживающее в истории о боге, предавшем собственного сына.       И вот она стояла у подножия холма и смотрела на тёплый мягкий свет, льющийся из окон гостиной. Конечно, этого следовало ожидать. Мама и папа столько сил вложили в этот дом. Неудивительно, что какие-то сволочи решили въехать сюда на всё готовенькое, удостоверившись, что прежние хозяева не собираются возвращаться.       — Суки, — проговорила Арлин сквозь зубы, стягивая рукой полы пиджака. Всё-таки надо было взять с собой из Цитадели хотя бы куртку.       Они перекрасили фасад дома — теперь сайдинг был мутно-персикового цвета (на редкость идиотское решение, мстительно подумала Арлин: поверх краски уже успели проступить грязевые разводы и пятна сырости). Окружили двор нелепой кособокой изгородью в пару футов высотой. Вкорячили уродливую беседку на месте, где раньше росли две тесно переплетённые старые сосны — на одной из них Арлин отмечала зарубками рост Мистера Печеньки, ну и собственный заодно…       Шмыгнув носом — чёртов ноябрь, — Арлин побрела вверх по склону холма. Ну и что, что там теперь кто-то живёт? Она решила вернуться к себе домой — а значит, она вернётся, и пошли они все.       Оружия она с собой не взяла. Впрочем, даже если бы оно у неё и было, Арлин всё равно не собиралась пускать его в ход. Всё, чего она хотела — это попрощаться с домом. И, может быть, посмотреть в глаза новым хозяевам…       Что-то хрустнуло под подошвой её ботинка. Арлин опустила взгляд — и увидела серую пластиковую коробочку из-под шариков для пневматического ружья.       Она неодобрительно покачала головой. Зачем-то подобрала коробочку — наверное, потому, что папа с детства приучил Лин Данфорд не разбрасывать оружие и боеприпасы где попало, подумала она с грустной улыбкой.       И резко обернулась, уловив краем глаза какое-то движение.       Из-за угла дома вышла невысокая девочка лет семи в засаленной куртке, подпоясанной бельевой верёвкой, и настороженно уставилась на незваную гостью. В руках у малявки был самодельный кораблик с покосившейся мачтой и парусом из носового платка.       — Ты кто? — спросила девчонка простуженным голосом.       Хороший вопрос, грустно подумала Арлин.       — Так, мимо прохожу, — она продемонстрировала малявке коробочку. — Твоё?       — Ты её сломала, — укоризненно сказала девочка.       — Извини, — растерялась Арлин. — Просто она валялась тут под ногами…       — Да ничего, — девчонка тяжело вздохнула. — Всё равно у меня пульки закончились. А новые мама не хочет покупать.       — Это она зря.       — Тоже так считаю, — важно кивнула девочка. — Вдруг к нам рейдеры вломятся, а я и стрелять не умею.       — Ну, из пневмашки ты много не настреляешь, — осторожно заметила Арлин.       — Если пулькой в глаз попасть, то можно его выбить, — авторитетно заявила её собеседница. — Фредди Лоуренс так говорит.       — Я так смотрю, Фредди Лоуренс — эксперт по оружию?       Девчонка кивнула. Повертела кораблик в руках, попыталась поправить мачту — но та в результате только покосилась ещё сильнее.       — Помочь? — улыбнулась Арлин.       — Ну… помоги, — проворчала девчонка, протягивая ей кораблик. — У меня просто пальцы замёрзли, а так бы я сама.       Арлин прищурилась, разглядывая игрушку. Как она и предполагала, клеевая прослойка, удерживающая край мачты в пазу, со временем рассохлась и выкрошилась.       — Спички есть? — спросила Арлин.       Порывшись в кармане, девочка молча швырнула к её ногам спичечный коробок. Арлин обстругала одну из спичек перочинным ножом и вклинила в зазор между мачтой и выемкой. Ли, наверное, придумал бы что-нибудь получше, с грустью подумала она. Он умеет чинить сломанные вещи.       — Как тебя зовут? — спросила она девчонку, которая не сводила взгляда с кораблика — будто опасалась, что странная тётка сейчас заберёт игрушку себе и убежит.       — Бетси.       — А меня — Лин, — Арлин покрепче затянула узелок, которым парус крепился к мачте. — Когда-то я тоже здесь жила, Бетси.       — Вот здесь, в нашем доме?       — Ага, — Арлин кивнула. — С папой, мамой и ручным кротокрысом.       — Кротокрысы противные, — буркнула Бетси. — И воняют.       — Ну уж нет, — возразила Арлин. — Мистер Печенька был славным парнем. И очень аккуратным.       — А мне мама даже собаку не разрешает завести, — пожаловалась Бетси, облокотившись на изгородь. — У тебя мама доброй была, да?       — Не то слово, — Арлин протянула ей кораблик. — И папа тоже.       — А почему вы переехали?       — Пришлось.       — А Мистер Печенька? — строго спросила Бетси. — Вы же взяли его с собой?       — А Мистер Печенька умер, — Арлин грустно улыбнулась. — Ещё до того. Он ведь совсем старенький был, когда я его подобрала.       — Жалко, — задумчиво протянула Бетси. — Ты, наверное, плакала?       — Не то слово, — Арлин покачала головой. — Ревела три дня без продыху… Знаешь, наверное, это единственный кротокрыс, у которого есть могила на Арлингтонском кладбище. По мнению мамы, это была сомнительная идея, но папа сказал, что Мистер Печенька уж точно причинил людям меньше зла, чем большинство здешних покойников.       — Наверное, он попал на небеса, — убеждённо произнесла Бетси. — Раз он был хорошим и не кусался. Ведь не кусался же?       — Только поначалу, — Арлин кивнула.       Дверь дома распахнулась настежь, и на крыльцо выскочила немолодая женщина в рваном пальто, небрежно наброшенном поверх зелёного ситцевого платья. У мамы было такое же, подумала Арлин. И тут же поняла: не такое же. А именно это.       — Элизабет, сколько тебе говорить: не смей общаться со всяким отребьем! — рявкнула женщина. — Марш в дом!       Бетси понуро побрела по направлению к крыльцу, прижимая к груди кораблик. Мать схватила её за плечо и втащила наверх по ступенькам.       — А тебе чего надо? — спросила она сквозь зубы, смерив Арлин брезгливым взглядом. — Побираться пришла? Господи, да как же вы все достали. Нет у нас ничего. Сами еле концы с концами сводим.       Арлин смотрела на неё — и не чувствовала злости. Даже невзирая на то, что эта сволочь влезла в мамино платье, в мамин дом, присвоила себе чужую жизнь…       Всё равно от этой жизни уже ничего не осталось.       — В Грейдиче ночлежка для таких, как ты, — презрительно бросила женщина. — На станции «Мэриголд». Если поторопишься, к ночи дойдёшь.       Арлин медленно подняла взгляд.       — Спасибо, — сказала она.       У ворот кладбища она всё-таки обернулась — чтобы напоследок увидеть дом.       Теперь свет горел во всех комнатах. В гостиной вместо маминых портьер, сгоревших во время пожара, висели неряшливые жалюзи со сломанными ламелями. А вот в бывшей комнате Арлин на втором этаже занавески менять не стали. Оранжевые в белый цветочек; на одной из них — Арлин помнила — здоровенное чернильное пятно, которое в своё время не удалось вывести даже при помощи «Абраксо»… Наверное, Бетси сейчас сидит там, наверху, закрыв дверь на щеколду, и дуется на весь белый свет. И не понимает, что её мама, в общем-то, права, и болтать с незнакомцами — так себе идея.       Ещё пару минут Арлин смотрела на этот свет — такой знакомый и такой безнадёжно чужой.       А потом решительно развернулась и не оглядываясь пошла туда, где её ждали.

***

      Ли установил для себя жёсткое расписание реабилитации — куда более беспощадное, чем то, которое подготовили для него доктор Кейд и остальные врачи. Не то чтобы он не доверял их профессионализму. Просто для того, чтобы стать кем-то другим, скриптору Хейлу вначале требовалось перестать быть собой — беспомощным калекой из палаты 10А.       Он просыпался в четыре утра и до самого обхода бродил туда-сюда по пустынным коридорам медицинского корпуса, сперва на костылях, а потом и на временном протезе. Затем наступала очередь реабилитационного центра. Вообще-то Ли, как и всем остальным пациентам, полагалось лишь четыре часа занятий в день, но путём нехитрых манипуляций с терминалом в ординаторской он увеличил это число до восьми, включив своё имя в списки обеих групп. Утром и вечером работали разные команды инструкторов, так что за неделю коварство мистера Хейла так никто и не изобличил. Впрочем, на этот случай Ли тоже подстраховался: по его просьбе Джонни Уоткинс, тот самый сговорчивый дежурный из холла медицинского корпуса, притащил в палату пару гантелей и эспандеров. И учебник по латыни, которую Ли по-прежнему ненавидел всеми фибрами души — но ведь от скриптора ордена Пера требуется нечто большее, чем умение проорать ad victoriam во время драки. Сражаться с грамматикой и готовиться к лекциям для Арлин ему приходилось уже после отбоя, отрывая часы от сна — но, чёрт возьми, после месяца в реанимации Ли мог себе это позволить. Отдохнули и хватит, хорошенького понемножку…       И всё равно ему казалось, что этого недостаточно. Что вся эта система, в которую он с таким трудом себя вписал, рано или поздно даст сбой — и продемонстрирует зазнавшемуся послушнику Хейлу, чего он стоит на самом деле…       Так и вышло.       Ли смотрел на нечёткую фотографию Старейшины Элайджи — и с каждой секундой всё глубже погружался в бездну отчаяния. Безусловно, поражение мохавского экспедиционного корпуса в битве за электростанцию «ГЕЛИОС Один» было трагическим эпизодом истории Братства, но сейчас Ли привела в ужас вполне конкретная деталь. Дата битвы.       В книге чёрным по белому было напечатано, что войска НКР начали штурм электростанции в апреле 2276 года. А значит, Ли вчера продиктовал Арлин неправильную дату. 2274, сказал он ей — и она послушно записала эту последовательность цифр в свой блокнот и ушла, не подозревая, что самоуверенный придурок Ли Хейл опять облажался. Конечно, этого не случилось бы, если бы Ли подготовил для себя опорный конспект — но ведь проктор Квинлан никогда не пользовался шпаргалками, когда читал лекции…       Что ж, Ли оставалось признать очевидное: во-первых, до проктора Квинлана ему далеко. А во-вторых…       Без ментатов было хуже.       Ли изо всех сил старался отогнать от себя эту мысль — но как опровергнешь несомненный факт? История Братства — это, чёрт возьми, не теория инвариантов и не квантовая физика. А он даже здесь умудрился накосячить.       Ли замер, поражённый жуткой догадкой: а что, если это не единственная ошибка, которую он допустил? Что ещё он переврал, понадеявшись на свою дырявую память? И — самое главное и самое страшное — а как он будет справляться потом, когда получит допуск к настоящей работе?       Нет, он-то знал ответ. Но ведь он обещал себе, и, что важнее, обещал Арлин…       Дверь палаты медленно приоткрылась — и Ли, застигнутый врасплох, испуганно обернулся.       На пороге стояла инструктор Дженет — верная соратница доктора Кейда — и радостно улыбалась, держа в руках продолговатую коробку. Ли сразу понял, что внутри, и скривился, как от зубной боли. До чего же не вовремя.       — Вечер добрый, мистер Хейл, — торжественно провозгласила Дженет, водрузив коробку на прикроватную тумбочку. — А у меня для вас обновка. Доктор Кейд утром сказал, что культя сформировалась, и шов уже надёжный, и можно попробовать… А сами-то вы как считаете?       Ли неопределённо пожал плечами. Самое забавное, что он понятия не имел, как там обстоят дела со швом. Во время перевязок или водных процедур Ли отворачивался или закрывал глаза: в этом случае его фирменное любопытство давало сбой. Он просто не хотел знать, что скрывается там, под бинтами. Одна мысль об этом вызывала омерзение на грани тошноты. Ли и сам понимал, насколько это глупо, и всё-таки ничего не мог с собой поделать.       — Ну вот и всё, мистер Хейл, — улыбнулась Дженет, вытаскивая из коробки протез голени. — Вот, смотрите, красивый какой.       Ли в упор не понимал, что может быть красивого в протезе.       — Сейчас мы его примерим, — Дженет так радовалась, словно со времён аннексии Содружества в Братстве не происходило ничего более примечательного, чем примерка протеза скриптором Хейлом. — Ну-ка, присядьте на койку…       — Не надо, — Ли помотал головой. — Я сам.       — Но это сложно для новичка, — Дженет, похоже, растерялась.       — Нет там ничего сложного, — процедил Ли сквозь зубы. — Это протез с вакуумной системой крепления, верно? Тогда в комплект входит полиуретановый чехол, или лайнер, за счёт которого обеспечивается вакуумное крепление конечности к… — он запнулся. — К культеприёмной гильзе. Главное — чтобы система была герметичной и наколенник плотно контактировал с кожей, поэтому перед тем, как надеть лайнер, бинты нужно снять. Так?       — Да, — Дженет кивнула. — Но на практике оно сложней, чем в теории. Там надо чехол как следует расправить, и…       — Расправлю, — Ли улыбнулся. — Идите, Дженет. У вас, думаю, и без меня забот хватает.       — Ну, если что, зовите, — Дженет обиженно поджала губы и вышла из палаты.       Ли торопливо размотал бинты. Отвернул последний тур марли — седьмую, мать её, печать — и невероятным усилием воли заставил себя посмотреть на собственную ногу.       Зрелище оказалось отвратительным и жалким — ну, а как ещё может выглядеть обрубок конечности? Колено, испещрённое шрамами — наверное, доктору Кейду пришлось и сустав заменить. А чуть ниже колена — пустота.       — Ну и дрянь, — выдохнул Ли.       Вздрагивая от прикосновения к едва зажившим швам — больше от омерзения, чем от боли, — он выпутался из бинтов. По стеночке пробрался в санузел, волоча за собой искусственную ногу и с ужасом думая — и что теперь, каждое утро так?..       С момента возвращения из Пойнт-Лукаута Ли ещё ни разу не доводилось принимать душ в одиночестве — рядом была заботливая Дженет или её не менее заботливые коллеги. Что ж, это безыскусное повседневное действие оказалось чертовски сложной задачей. Поручни по периметру душевой кабинки отчасти спасали ситуацию — но Ли прекрасно помнил, что в казарме таких поручней нет. А значит, придётся ему как-то приспосабливаться.       Хотя сотрудникам службы безопасности, кажется, полагается отдельная комната, рассеянно подумал он, глядя на раскисший обмылок в пластмассовой коробочке. Или нет?       Довольно скоро Ли понял, что Дженет была права: совладать с вакуумной системой крепления оказалось не так-то просто. Но в итоге Ли всё-таки удалось приладить чёртов протез туда, где ему и надлежало быть, и подняться на ноги.       Что ж, мистер Хейл, мрачно подумал он, с осторожностью перенося вес на правую ногу. Одной победой больше. Хотя ну их к дьяволу, такие победы.       Осторожно, мелкими шажками, Ли подобрался к зеркалу, висящему над раковиной.       — Ну и рожа, — неодобрительно пробормотал он.       Левый зрачок по-прежнему оставался расширенным, почти не реагируя на свет. Анизокория, не без труда вспомнил Ли. Так это называется. Что ж, это выглядело даже забавно — как будто чёртову наркоману Ли Хейлу хватило денег только на половину дозы. А вот остальные изменения во внешности устраивали его куда меньше. Особенно кривой звездчатый рубец, протянувшийся от виска до скулы — ещё один подарок на добрую память от господина Харриса. Но со шрамом ничего нельзя было поделать, а вот борода на собственной физиономии Ли категорически не устраивала. Отец, судя по фотографиям, тоже носил бороду, но отцу она шла — а вот обросший Ли смотрелся как профессиональный нищий.       Ли решительно распахнул настенный шкафчик — а вдруг там найдётся бритва? Что ж, бритва там действительно нашлась. И не она одна.       На нижней полке лежала упаковка с ментатами.       — Чёрт возьми, — пробормотал Ли.       Это было сильно. И беспощадно. Так сильно и так беспощадно, как пощёчина — или выстрел в упор… Нет, едва ли кто-то умышленно оставил таблетки здесь, чтобы искушать скриптора Хейла. Может, предыдущий обитатель палаты 10 А сделал заначку на чёрный день, а потом позабыл о ней. Или кто-то из медперсонала поленился донести коробочку до провизорской. В конце концов, ментаты в Цитадели — не такая уж редкость; это не «Винт» или «Психо»…       Ли прекрасно знал, что он должен сделать. Захлопнуть дверцу шкафчика — и притвориться, что ничего не было. Забыть о ментатах. Не думать о них. Выбросить из головы.       Но вместо этого он смотрел на таблетки, не в силах отвести от них взгляд — словно от дружелюбного лица, промелькнувшего во враждебной толпе.       Задержав дыхание, он дотронулся до упаковки — и нет, гром с небес не грянул, и в комнату не ворвался негодующий доктор Кейд, и угрызения совести не достигли пиковых показателей… Вообще ничего не произошло. Кроме того, что Ли Хейл взял в руку упаковку ментатов.       — Нет, — сказал он — и поразился тому, до чего же жалко это прозвучало.       Он перепутал даты. Опозорился перед Арлин, подвёл её; и это только начало, а дальше-то что? Ведь он действительно не заслужил свои жетоны. Всё, чего послушник Хейл добился в Пойнт-Лукауте, было заслугой ментатов.       Просто ему следовало действовать умнее, только и всего. Без перегибов и передозировок. Несколько таблеток в неделю — господи, да все ведь так делают, вообще все. Помнится, даже у пресвятой Сары Хейл на столе в лаборатории лежала коробочка — не враги же её подбросили?       Ли уставился на таблетку в своей ладони. И понял, что плачет.       Одна таблетка — и можно будет снова прикоснуться к ясности, и прочитать Арлин хорошую, действительно хорошую лекцию, и всё станет как надо, ведь в этот раз он не даст обвести себя вокруг пальца, не потеряет контроль, не облажается…       — Satis, — проговорил Ли. — Satis, мразь. Ясно?       Он безжалостно выпотрошил конвалюту. Ссыпал в ладонь все таблетки, все до единой. И опрометью рванулся к унитазу: зарешёченный слив раковины не позволил бы таблеткам проскользнуть в канализацию.       Вот только с координацией движений у Ли дела теперь обстояли хуже некуда. Он поскользнулся на мокром кафеле — и, не сумев удержать равновесие, грохнулся на пол, приложившись локтем о стену душевой кабинки. Таблетки с сухим насмешливым стуком рассыпались по полу.       — Нет, сука, нет, — простонал Ли, пытаясь их собрать — а пальцы почти не слушались, и дрожали так, что уже собранные таблетки выскальзывали из ладоней, оставляя на коже липкий след от полурастаявшей оболочки…       Дверь палаты со стуком распахнулась.       Ли растерянно поднял взгляд. Должно быть, Дженет услышала, как он звезданулся. Или её внимание привлекли наркоманские причитания, доносящиеся из палаты мистера Хейла…       Но это оказалась не Дженет. А намного, намного хуже.       На пороге ванной комнаты стояла Арлин — с мокрыми от дождя волосами, продрогшая, абсолютно несчастная Арлин. И смотрела на него с непередаваемой смесью ужаса и отвращения.       — Опять? — спросила она надломившимся голосом. — Ты опять за своё?       И что, вот что Ли мог ей возразить, валяясь на грязном полу с зажатыми в ладони ментатами? «Ты всё не так поняла, милая?»       — Боже, Ли, — её губы задрожали. — Знаешь что? Да пошёл ты к чёрту!       Она нажала кнопку вызова медсестры — по коридору прокатилась резкая и беспощадная трель звонка. И, не оглядываясь, вышла из палаты.

***

      Арлин мчалась по коридорам медицинского корпуса, не разбирая дороги. Нет, на этот раз она не собиралась реветь на радость любопытным прохожим. Никаких сожалений. Только холодная сухая ярость.       Некоторых жизнь ничему не учит. Захотелось Ли перегадить все усилия доктора Кейда и взяться за старое — ну и пожалуйста. Мистер Хейл свой выбор сделал. Ну значит, и она сделает. Прямо сейчас. К чёрту этого наркомана, и к чёрту грёбаное Братство. Она уйдёт прямо сейчас. Тем более всё складывается так удачно: двадцать четыре часа свободы, отведённые контрактникам, ещё не истекли, и дежурные на КПП, конечно, поворчат, но наверняка согласятся выпустить недогулявшую девицу за ворота Цитадели.       Она даже не станет заходить в казарму за рюкзаком, который мало-помалу заполнялся необходимыми для побега вещами. Не нужны ей их чёртовы вещи. Пусть подавятся. И оружие она себе найдёт. Едва ли в Джорджтауне после визита Ли закончились рейдеры…       Арлин ускорила шаг — и тут же вынуждена была резко остановиться, чтобы не столкнуться с замешкавшимся в дверях контрактником. Гомес, невольно вспомнила она его фамилию. Она не слишком-то интересовалась достижениями сослуживцев, но Гомес был личностью, скажем так, запоминающейся. Во-первых, его фамилия стабильно занимала первую строчку в личном зачёте, и никто не сомневался, что рано или поздно он своего добьётся и заполучит жетоны послушника. А во-вторых, именно этому перспективному джентльмену Арлин и разбила нос, когда он решил примерить лавры героя-любовника и потереть мисс Данливи спинку в душевой.       — И куда это мы так спешим, Веснушка? — с ослепительной улыбкой осведомился Гомес, перегораживая ей дорогу. — Какие-то особенные планы на вечер?       — До тебя с первого раза не доходит, да? — холодно спросила Арлин. Не то чтобы ей не хотелось драться. Как раз наоборот. Просто начистить рыло сослуживцу под прицелами камер видеонаблюдения — прямая дорожка на гауптвахту. А задержаться в Цитадели ещё на пару деньков в намерения Арлин ну никак не входило.       — Да нет, я не в том смысле, — Гомес рассмеялся. — Просто у меня для тебя есть одно дельце. Такое, знаешь, перспективное. Куда интересней, чем по Моллу бродить.       — Ну? — угрюмо спросила Арлин.       — Из Гердершейда поступил сигнал бедствия, — Гомес изобразил на своей физиономии что-то вроде обеспокоенности. — Местных щемят рейдеры из Тенпенни-Тауэр, и щемят жёстко. И наше великодушное командование отправляет им на выручку отряд под руководством послушника Эдвардса. Знаешь такого?       — Нет.       — Лопух тот ещё, — Гомес понизил голос. — Ну, неважно. Смотри, какой расклад. Для Эдвардса эта операция по зачистке — вроде как экзамен на звание рыцаря. Ему нужно проявить себя в качестве командира. А двое парней, которых он собирался с собой взять, с утра успели нажраться — кто ж знал, что сегодня вылет будет? Вот Эдвардс и попросил Ганни выделить им на замену пару ребят потолковее. Ты ведь толковая, Веснушка?       — Это же добровольно? — поморщилась она.       — Ну да, — Гомес кивнул. — Само собой. Но отказаться от такой возможности — это напрочь долбанутым надо быть. Тот экзамен у Эдвардса знаешь кто будет принимать? Сам рыцарь Риз!       — Риз? — глухо переспросила Арлин. — Тот самый Риз, который командовал зачисткой Исторического музея?       — Ну… наверное, — Гомес пожал плечами. — Он вообще много чего для Братства сделал. Ты только представь, что будет, если он за нас с тобой словечко замолвит в феврале? С такой-то рекомендацией нас в основной состав запросто зачислят. Ты ведь, надеюсь, не собираешься во вспомогательных войсках до старости проторчать, как все эти дебилы?       — А знаешь что? — Арлин медленно подняла взгляд. — Я согласна.       — Так и знал, Веснушка, — Гомес с улыбкой потрепал её по плечу. — Так и знал. Тогда переоденься — и марш на лётную площадку. Вылет через двадцать минут.       Послушник Эдвардс оказался совсем ещё сосунком — по крайней мере, на вид ему было не больше семнадцати лет, а жидкая клочковатая бородёнка, отпущенная для солидности, лишь усугубляла ситуацию. И он нервничал. Нервничал настолько сильно, что Арлин даже стало по-человечески жалко мальчишку: такой ответственный день — и с самого начала всё не по плану…       Вылет пришлось отложить. Сперва Эдвардс долго препирался с сотрудницей арсенала на тему того, полагается ли недоучкам-контрактникам боевая броня; о силовой, само собой, и речи не шло. Затем выяснилось, что будущий рыцарь неверно оформил какие-то там дико важные бумажки в диспетчерской — нечего делать, пришлось всей боевой группе морозить задницы на взлётной площадке, пока Эдвардс воевал с бюрократией. А потом ещё и двигатель винтокрыла, словно в насмешку, всё никак не желал запускаться, и один из бойцов вполголоса пробурчал что-то про дурную примету…       В дурные приметы Арлин не верила. А вот в судьбу — очень даже.       На задание они отправились вшестером, не считая пилота. Гомес, Эдвардс, двое его приятелей — Арлин даже не стала выяснять их имена; похер, как их там зовут, всё равно она их больше никогда не увидит. Ну и Риз, само собой.       Рыцарь Риз оказался совершенно не таким, как Арлин его себе когда-то представляла. Этот лысеющий полноватый мужчина в поношенной форме ну никак не тянул на воплощение зла. Повстречай его Арлин где-нибудь на улице — она ни за что бы не поверила, что этот угрюмый обрюзгший тип и есть тот безжалостный палач, который устроил бойню в Подземелье. И которого она давным-давно поклялась убить.       Воспоминаний о Подземелье у Арлин практически не осталось — а те, что уцелели, были разрозненными и бестолковыми, под стать восприятию пятилетнего ребёнка. В лавке у тёти Тюльпан хранилось несметное множество довоенных диковин — и со всеми можно было поиграть; у Кэрол были ужасно красивые коралловые бусы — подарок сына из Мегатонны, а от Снежка (Арлин не верилось, что у взрослого человека и вправду может быть такое чудное имя) всегда пахло одеколоном и мыльной пеной. А на главной площади города гулей, прямо на стенах, висели потемневшие от времени старые картины, и мама вполголоса пыталась рассказать Арлин, что на них когда-то было изображено, и Арлин не могла понять — а почему нельзя просто взять и нарисовать новые, раз уж эти испортились? Но мама только улыбалась в ответ. А вот папы с ними не было. Он почему-то не любил появляться в Подземелье. Да и мама на самом деле тоже чувствовала себя там не в своей тарелке, неожиданно поняла Арлин — лишь теперь, спустя столько лет. Всё-таки, наверное, было что-то горькое и мрачное в изнанке той истории, которую так любила слушать маленькая Арлин — о том, как познакомились её родители. Мама, спасаясь от злодеев, спряталась в Подземелье, у тёти Тюльпан — и там же, в Подземелье, повстречала папу, и он уволился с прежней работы и стал путешествовать вместе с Эми Данфорд, и с тех пор ей никакие злодеи были не страшны. Так что к Подземелью Арлин имела самое непосредственное отношение: без Подземелья не было бы и её самой.       Вот только этот город не просто являлся важной частью их семейной истории. Там жили гули. Люди, тут же сердито поправила себя Арлин. Это только уроды из Братства проводят несуществующую грань. В Историческом музее жили люди. Тётя Тюльпан и дядя Снежок, Кэрол и Грета, добродушный увалень Квинн и вечно хмурый Уинтроп, которого Арлин неизвестно почему побаивалась. А потом их всех вышвырнули из Музея и под угрозой смертной казни заставили переехать в Олни — чтобы грязные мутанты не портили облик Молла, видите ли. И чтобы все на Столичной Пустоши поняли, что Братству лучше дорожку не переходить. Ли, дурачок, пытался ей что-то объяснить по поводу мотивов Старейшины Мэксона — но что тут объяснишь? Наверняка у тех уродов, что развязали Великую Войну, тоже имелись какие-то мотивы и оправдания. И вообще, какие тут могут быть варианты? Риз уничтожил Подземелье — значит, ей, Арлин придётся уничтожить Риза. Око за око. Да, конечно, Риз тогда, в восемьдесят девятом году, орудовал не в одиночку — но именно он был главным, а значит, ему и отвечать.       Единственное, что смущало Арлин — это скорость, с которой всё происходило. План возмездия за такие преступления обычно вынашивают месяцами, если не годами, бесконечно оттачивая его, доводя до совершенства. Но жалкие несколько часов? Так дела не делаются, конечно.       Эту скороспелую месть извиняло только одно: до сегодняшнего дня Арлин, чёрт возьми, и не подозревала, что Риз до сих пор жив. Знай она, что именно ей придётся отправить сукина сына на тот свет, — уж наверное, она бы подготовилась получше…       Впрочем, импровизации ей тоже обычно давались неплохо.       Арлин рассеянно прислонилась к обшивке десантного отсека. Было что-то нереальное в том, что ещё два часа назад она брела по ярко освещённым коридорам медицинского корпуса Цитадели и костерила Ли Хейла на чём свет стоит — а теперь летела над ночной Пустошью в полутёмном промороженном чреве винтокрыла, и где-то далеко внизу с ослепительной скоростью проносились мрачные руины Арлингтона и развалины Фэйрфакса, и вдалеке мерцали огни Мегатонны…       — …План у нас, ребята, простой, — нервно прокашлялся послушник Эдвардс. — Высадимся на территории депо «Уоррингтон» — далековато, понимаю, но это необходимая предосторожность, чтобы гадов не спугнуть. Аккуратно подберёмся к «Тенпенни-Тауэр» со стороны западной стены, проведём разведку… ну и зачистим там всё. Правильно, рыцарь Риз?       — Командир здесь ты, Эдвардс, — равнодушно отозвался Риз из глубины десантного отсека. — Царь и бог. А я — всего лишь скромный наблюдатель. Действуй так, словно меня здесь и нет.       — Так точно, сэр, — сконфуженно пробормотал Эдвардс. — Ну что, ребята, вопросы у кого-нибудь есть?       — Да, командир Эдвардс, — Гомес подался вперёд. — Что нам известно об особенностях локации, подлежащей зачистке? Возможно, сохранилась схема здания?       — Схемы у меня нет, — Эдвардс густо покраснел. — Ну… это бывшая гостиница. Довоенная. Четырнадцать этажей, лифт есть… раньше, по крайней мере, был. Когда-то здесь располагался аванпост Братства Стали, но потом было решено перенести его в Андейл, потому что территориально это поселение… ну, лучше расположено. Удачнее. С точки зрения стратегии.       Из десантного отсека донёсся непочтительный смешок. Похоже, роль скромного наблюдателя давалась Ризу со скрипом.       — Тут, блядь, кто только не располагался за двадцать лет, — хмыкнул один из послушников. — И гули, и недобитки анклавовские, и рейдеры… Полугода не прошло, как прошлую шайку выкурили — и вот нате вам, опять какая-то погань завелась.       — Но ничто не помешает нам выполнить боевую задачу! — невпопад заключил Эдвардс — и натянуто улыбнулся, обводя взглядом свой немногочисленный отряд. Браво, кисло подумала Арлин. Или — как у них тут принято? Ад викториам?       — Спасибо за информацию, сэр! — бодро отчеканил Гомес. На взгляд Арлин, информации в словах Эдвардса было не так уж много. Но, похоже, Гомес всерьёз вознамерился зализать командира до смерти, демонстрируя удаль и рвение.       Что ж, у Арлин тоже был план. Просто чудо что за план. Улучить удачный момент, остаться наедине с рыцарем Ризом и прикончить ублюдка. В бою чего только не случается, верно? А если у кого и возникнут подозрения — ну что ж, она всё равно не собиралась больше возвращаться в Цитадель…       — Ты чего таращишься-то, рыжая? — язвительно окликнул её Риз. — Да, да, ты. Думаешь, волосы покрасила — так никто не поймёт, что ты рыжая?       — Никак нет, сэр, — смиренно отозвалась Арлин.       — Что «никак нет»? — усмехнулся Риз, обнажив неровные жёлтые зубы. — Ты уже второй час с меня глаз не сводишь. У тебя, может, проблемы какие-то? Что-то личное?       — Никак нет, сэр, — повторила она, поймав сочувственный взгляд Гомеса. Но вступаться за неё будущий герой Братства, само собой, не собирался. Одобрение начальства дороже.       — Любишь поболтать, да? — хмыкнул Риз, беззастенчиво таращась на Арлин. — И откуда ты такая взялась, а? Физиономия вроде знакомая.       — Я местная, сэр, — она угрюмо уставилась себе под ноги, чувствуя заинтересованные взгляды солдат. — Из Грейдича.       — Из Грейдича, — повторил Риз и неодобрительно покачал головой. — Ох, Ганни, Ганни. Вечно понабирает всякую шваль…       — Рыцарь Риз, сэр, да это ж та девчуля, что Хейл из Пойнт-Лукаута притащил, — усмехнулся один из послушников. — Помните, в октябре дело было?       — Из Пойнт-Лукаута, значит? — Риз приподнял бровь. — А говоришь, местная. Как же так, а? Не клеится что-то.       — Жизнь — штука сложная, сэр, — откликнулась Арлин. И на этот раз не отвела взгляд.       Первое разочарование поджидало Арлин почти сразу же после приземления. И не только её.       — Рыцарь Риз, а вы что, с нами не пойдёте? — растерянно спросил Эдвардс, глядя, как экзаменатор не спеша расстилает спальный мешок в десантном отсеке винтокрыла.       — Командир Эдвардс, сколько мне повторять: это ваша операция, — проворчал Риз, стряхивая крошки со спальника. — Какая разница, где я? Действуйте на своё усмотрение.       — Но вы… вот прямо здесь останетесь, да? — на Эдвардса было жалко смотреть.       — Может, останусь, а может, и нет, — буркнул Риз, похлопав себя по нагрудному карману. — Рация, Эдвардс. У меня есть рация. И у вас она тоже есть. Как, по-вашему, это устройство способно нам помочь в столь непростой ситуации?       — Ясно, сэр, — мальчишка густо покраснел. — Так точно, сэр. Ну, тогда… мы пошли, да?       Риз картинно развёл руками. Вот же сволочь, мрачно подумала Арлин. Парню и так несладко, а этот гад ещё и издевается. С другой стороны, раз уж мистер Эдвардс решил претендовать на звание рыцаря — возможно, ему и впрямь следовало бы вести себя немного решительнее…       Безусловно, Арлин предпочла бы разделаться с Ризом как можно скорее — но что тут поделаешь? Пришлось ей тащиться в Тенпенни-Тауэр вместе с остальными.       Путь до гнезда рейдеров оказался недолгим, но неприятным: ночка выдалась не по-осеннему холодной, да и руины коттеджного посёлка, по которым пробирался отряд послушника Эдвардса, вовсе не были приспособлены для ночных прогулок. Гомес едва не распорол ногу о лезвие газонокосилки, притаившейся под кучей сухих листьев, а один из доблестных спутников Эдвардса провалился в подвал сгоревшей хижины — впрочем, без особых последствий.       — Может, фонарь включим? — угрюмо предложил он, выбравшись на поверхность. — Ну хоть на треть мощности? Темно же, как в заднице. Мы так до рассвета идти будем.       Эдвардс решительно помотал головой. Осторожничает, подумала Арлин. Ну и правильно делает. Хотя ей самой казалось, что на несколько миль окрест нет ни души — кроме Риза, конечно. Старый негодяй ничем не выдавал своего присутствия, но Арлин была уверена, что рыцарь сейчас где-то рядом. Наблюдает за ними, пристально и внимательно, но не вмешивается, предоставляя перестраховщику Эдвардсу принимать решения самому. Хорошая стратегия, подумала она рассеянно — и тут же возмутилась: это Риз, чёрт возьми. Что в нём и в его решениях может быть хорошего?       Вблизи старый небоскрёб представлял собой плачевное зрелище. Выбитые окна, потемневшие от многочисленных пожаров стены, покосившиеся перекрытия верхних этажей… Похоже, в последнее время Тенпенни-Тауэр действительно не везло с жильцами.       Исполняющие роль забора бетонные плиты, кое-как вкопанные в землю, вовсе не выглядели неодолимой преградой — особенно после чёртовой полосы препятствий на полигоне Цитадели. Хотя особой необходимости в паркуре не было: как Арлин ни старалась, она не смогла разглядеть во дворе Тенпенни-Тауэр ни часовых, ни камер видеонаблюдения. Здание выглядело пустым и брошенным.       — Может, через главный вход пойдём? — с надеждой спросил один из послушников, словно подслушав мысли Арлин.       — Нет, — решительно помотал головой Эдвардс. — Действуем по плану.       План стоил им рации. Похоже, Эдвардс позабыл застегнуть карман разгрузки — и, когда горе-рыцарь перебирался через забор, переговорное устройство, подчиняясь грозной силе гравитации и не менее грозной силе закона подлости, выскользнуло из крепления и провалилось в глубокий зазор между бетонными плитами.       — Не-а, чёрта с два достанешь, — вынес вердикт один из товарищей Эдвардса после нескольких безуспешных попыток выковырять рацию из-под завала.       — Что, возвращаемся? — страдальчески спросил другой.       — Нет, — Эдвардс вздёрнул подбородок. — Сами справимся. Так, для начала — разведка. Грин и Данливи осмотрят периметр здания. Рильке и Гомес — попробуйте выяснить, как обстоят дела внутри. Огонь открывать только при крайней необходимости, да и вообще постарайтесь в бой не вступать. Сейчас наша задача — сбор информации.       — Так точно, командир! — подобострастно отозвался Гомес.       — Встречаемся на этом же месте через десять минут, — Эдвардс перевёл дух. — Ad victoriam.       О, ну теперь-то всё пойдёт на лад, язвительно подумала Арлин. С ад викториамом-то.       Обход периметра затянулся надолго. Двор Тенпенни-Тауэр представлял собой гигантскую мусорную свалку — идеальное место для маскировки противопехотных мин. А уж какие ароматы источали все эти многолетние наслоения хлама… Вот притащить бы сюда этого лопуха Эдвардса и ткнуть носом в эту помойку, со злостью думала Арлин, стараясь не дышать глубоко. Дался же ему этот периметр, полководцу хренову. И вообще, то-то будет забавно, если выяснится, что всё это время Риз, презрев свои менторские обязанности, преспокойно дрых в кабине винтокрыла.       В траве белела размокшая упаковка ментатов. Арлин оттолкнула её мыском ботинка.       — Что, Данливи, нервишки пошаливают? — негромко окликнул её Грин.       Арлин не ответила. Много чести.       — Ты, небось, в первый раз на задании, — парень снисходительно усмехнулся. — Не волнуйся, особой жести не будет. Мы с этими укурками быстро разделаемся. Главное, под руку нам с парнями не лезь, когда замес начнётся. Тебе, кстати, как, в людей хоть когда-нибудь доводилось стрелять?       — Доводилось, — огрызнулась Арлин.       — Странно, — Грин ловко перемахнул через обломок бетонной плиты. — А чего ты тогда так боишься?       — Заткнись, — со злостью перебила его Арлин, напряжённо всматриваясь в темноту. Может, и впрямь нервишки… А может, и нет.       — Ты мне ещё покомандуй тут, детка, — презрительно бросил послушник. — Забыла, кто ты такая? Так я напомню. Шваль с Пустоши. Что, думаешь, форму нацепила — и сразу стала одной из нас? Нет, подруга. Это так не работает.       Арлин стиснула зубы. Да что ж за день-то такой?       — Вообще не понимаю, зачем Ганни с вами, голодранцами, возится, — Грин, похоже, не на шутку разобиделся. — Вам ведь насрать на Братство. На наши идеалы, на людей, которых мы защищаем… Что, вы со своим дружком черномазым сюда притащились, чтобы фермеры из Гердершейда спокойно спать могли? Да как бы не так. Всё, что вас интересует — это Риз. Как бы перед ним выслужиться и задницу потеплее пристроить. Скажешь, нет?       Арлин ускорила шаг. Неважно, что говорит этот идиот. И даже неважно, что он, в общем-то, прав. Да, её цель — Риз. Всё так. А она тратит время на прогулки по мусорной свалке в компании олуха из Братства… Довольно. К чёрту всё это.       — Эй, ты куда помчалась? — возмутился Грин. — Осторожнее! Стой, да куда ж ты… Вот дерьмо!       Он с силой схватил её за руку и резко притянул к стене. Арлин даже возмутиться не успела: в тут же секунду прямо у них над головой с треском распахнулось одно из окон второго этажа.       — Тихо, — прошептал Грин одними губами и потянулся к «Стелс-бою», притороченному к поясу разгрузки.       Наверху кто-то хрипло закашлялся. Чиркнуло колёсико зажигалки — в наступившей тишине этот негромкий звук показался Арлин оглушительным.       Он нас не видит, подумала Арлин, прижимаясь спиной к поросшей мхом стене и глядя на белые хлопья пепла, пролетающие мимо её лица. Он просто решил покурить. Ничего особенного. Вот только если бы не щенок из Братства, она неминуемо попалась бы на глаза этому курильщику. И последствия могли быть какими угодно…       Сколько времени у человека уходит на то, чтобы выкурить сигарету? Минута? Две? Пять? Она не знала. Когда окурок наконец спланировал в прихваченную инеем траву, спина Арлин была мокрой от пота.       — Слушай, — Грин тяжело перевёл дух. — Я не знаю, из-за чего ты так психуешь. Понятия, нахрен, не имею. Но держи себя в руках, хорошо? А то вот так тебе башку отстрелят — и пиши пропало.       — Ну и отстрелят, — буркнула Арлин. — Тебе-то что за печаль?       — Ну, формально ты же всё-таки из Братства, — Грин мрачно усмехнулся. — А значит, я за тебя в ответе. И потом, что я твоему дружку-особисту скажу?       Остаток пути прошёл без приключений. Остальные уже ждали их в условленном месте.       — А нам, ребятки, охренительно повезло, — приветствовал их белозубой улыбкой Рильке. — Прикиньте, эти добошлёпы обкурились винта и спят. Прямо там, на первом этаже, и ходить далеко не надо. Гомес их всех нашёл.       — Не всех, — хмуро отозвалась Арлин. — Ещё как минимум один на втором этаже. И он не спит.       Грин кивнул.       — Ну и ладно, — Рильке пожал плечами. — Что делать-то будем, командир?       — Вас точно не заметили? — сосредоточенно спросил Эдвардс.       — Точно, сэр, — уверенно ответил Гомес. — Винт есть винт, их сейчас из пушки не разбудишь. Но это ненадолго.       — Значит, воспользуемся случаем, — негромко сказал Эдвардс. — Убьём их тихо. Ножи у всех есть?       — Все там не поместятся, сэр, — помотал головой Гомес. — Комната маленькая. Предлагаю отправить меня и послушника Рильке. Ублюдков пятеро или шестеро, мы с ними справимся. А потом всей группой займёмся зачисткой верхних этажей.       — Хорошо, — Эдвардс кивнул. — Так мы и поступим.       Арлин всё это не нравилось. Ужасно не нравилось. Не нравилось, что Риз куда-то запропастился. Не нравилось, что она идёт в это гнилое место с боезапасом в двадцать микроядерных батарей — послушникам хотя бы выдали гранаты и стелс-бои, а вот контрактникам приходилось довольствоваться малым. И план Гомеса, простой и понятный, ей тоже почему-то не нравился, пусть он и не содержал видимых изъянов. Ну да, вызывало вопросы качество рекогносцировки — но чёрт возьми, их отряду предстоит иметь дело не с закалёнными бойцами, а с обдолбанными рейдерами; чего такого особенного от этих ублюдков можно ожидать?       А больше всего ей не нравилось, как она попрощалась — точнее, как не попрощалась, — с Ли. И если что-то пойдёт не так…       Глупости, оборвала себя Арлин. Никто сегодня не умрёт. Кроме рейдеров. И Риза.       И переступила порог Тенпенни-Тауэр.       В холле царила кромешная темнота. Огромная хрустальная люстра, способная осветить пол-Пустоши, валялась на полу — и, похоже, уже довольно давно. Осколки, присыпанные пылью и пеплом, тоскливо поблёскивали в лучах лунного света. Как же, наверное, светло и нарядно здесь было раньше, подумала Арлин с неизвестно откуда взявшейся тоской. Но едва ли для Тенпенни-Тауэр существовала возможность повернуть время вспять. Эту умирающую красоту уже невозможно было вылечить. Только добить.       — Там они, — прошептал Рильке, указывая направо. — В жральне. «Федералистская гостиная», ишь ты.       Вслед за остальными Арлин побрела в сторону «Федералистской гостиной», стараясь не наступать на осколки хрусталя. Архитектура холла ей тоже не нравилась. Огромное, отлично простреливаемое пространство в центре, а по бокам — уйма маловразумительных закутков, от которых в суматохе боя больше вреда, чем пользы — если ты, конечно, не знаешь план здания как «отче наш»… Но, похоже, Арлин была единственной, кого что-то смущало — остальные, даже Эдвардс, выглядели воодушевлёнными и вполне уверенными в благоприятном исходе. Где этого Риза носит, чёрт возьми?       — Вот они, командир, — Гомес указал на тёмные фигуры, едва различимые в глубине комнаты. — Расползлись по матрасам и спят. А вот сколько винта они сдолбили. Арлин прищурилась. Действительно, пол комнаты был щедро усеян красно-белыми ингаляторами.       — Неслабо, — Эдвардс вздохнул. — Мне бы такое здоровье. Ладно, ребят. Погнали.       — Здесь что-то не так, — помотала головой Арлин. И тут же прикусила язык: ну вот ей-то зачем встревать во всё это? Пусть господа железячники сами разбираются.       — Что, страшненько? — усмехнулся Рильке. — Ну да, это чуток пострашнее будет, чем с племянничком Инграм в койке кувыркаться. Ничего, синеглазка, смотри и учись. Боевое крещение.       Он покровительственно похлопал её по спине и направился в сторону гостиной. Гомес с ножом в руке неслышной тенью проскользнул следом.       Вот если бы только здесь был Ли, в отчаянии подумала Арлин. Он бы сразу понял, в чём подвох. А в том, что без подвоха тут не обошлось, можно было не сомневаться. Винтовые, как и все наркоманы, обычно ищут укромное и безопасное место, чтобы обдолбаться. Неужели этим недоумкам настолько не терпелось, что они не могли подняться этажом выше? Чёрт, да кто вообще разбивает лагерь на первом этаже, если есть другие варианты?       — Ну и вонь, — еле слышно прошептал Грин. — Аж сюда долетает. Они там, часом, не сдохли от передоза?       Арлин резко обернулась.       — Отзови их, — потребовала она, глядя в глаза Эдвардсу. — Сейчас же. Это ловушка.       — Спокойно, Данливи, — буркнул послушник. — Всё хорошо.       — Нет, не хорошо! — Арлин оттолкнула его в сторону — и бросилась в сторону «Федералистской гостиной». — А ну живо все назад!       — Эй, да это мертвяки! — донёсся до неё разочарованный возглас Рильке. — Блядь, да они уже гнить начали! Гомес, что за нахер?       Арлин первой поняла, что сейчас произойдёт. Бросилась на землю, прикрывая голову руками — но даже не успела коснуться пола: взрывная волна подхватила её и шмякнула о стену, да так, что на секунду Арлин позабыла, как дышать.       Усилием воли она выдернула себя из бархатной темноты обморока. Открыла глаза. Завертела головой по сторонам, безуспешно пытаясь сориентироваться в белом мареве, залившем коридор. Кажется, кто-то что-то кричал, сосем рядом, но сквозь звон в ушах Арлин не могла разобрать слова.       Она попыталась выругаться — просто чтобы услышать свой голос, чтобы хоть что-нибудь услышать — и поперхнулась кашлем. На зубах захрустел песок (господи, откуда он взялся?), и у этого песка был отчётливый привкус крови.       Озеро Мид, вспомнилось Арлин. Тогда ей было почти так же хреново: вскоре после переезда в Неваду родители решили устроить пикник на берегу старого водохранилища, и юная мисс Данфорд, ошалев от первой в жизни возможности по-настоящему поплавать, схватила тепловой удар, и папа и мама, вместо того чтобы спокойно отдыхать, весь день провозились с ней…       — Мама, — пробормотала Арлин. Её сознанию не хватало вычислительной мощности, чтобы понять, что всё это — и скрипучие доски причала Колвилл-Бэй, и мамина ладонь на лбу, такая прохладная и успокаивающая — было без малого десять лет назад.       Чьи-то руки обхватили её и потащили прочь из пыльного облака. Подальше от озера Мид. Грин, подумала Арлин, без особого успеха пытаясь сфокусировать взгляд на лице своего спасителя, поседевшего от пыли. Его зовут Грин, и он из Братства, и, в общем-то, это всё, что она о нём знает… Звенящая боль в голове беспощадно выжигала мысли, превращая реальность в набор стоп-кадров. Выбитые взрывом пластинки паркета. Винтовка в руках Эдвардса. Сорванная со стены вывеска «Федералистской гостиной», расколотая напополам. Хлопья пепла в лучах лунного света, петли проводки, свисающие с развороченных стен, как кишки… Арлин даже не могла понять, идёт ли она сама или же Грин по-прежнему тащит её на себе: не так просто разобраться в подобных вещах, когда пол и потолок то и дело норовят поменяться местами. Что-то гулко хрустело под подошвами её ботинок, как свежевыпавший снег; Арлин по-прежнему не слышала ничего, кроме навязчивого звона в ушах, но она чувствовала этот хруст.       (нет, мама, это не озеро Мид, это грёбаная виртуальная симуляция битвы за Анкоридж, которую я ни разу не прошла до конца, и сегодня тоже не пройду)       В полумраке холла что-то сверкнуло — и Грин, как подкошенный, рухнул на пол, увлекая Арлин за собой. Она не успела ни испугаться, ни осмыслить происходящее — Эдвардс с неожиданной силой схватил её за шиворот и швырнул за стойку регистрации, сунув что-то в руки. Стелс-бой, сообразила Арлин. Но зачем? То есть зачем нужен стелс-бой — это понятно; но зачем он ей, ведь Эдвардсу самому надо?       Она осторожно подняла голову. Нужно было бежать — но как, куда? Мысли по-прежнему путались, и единственным ориентиром в мире, распадающемся на части, были вспышки пороха и алые лучи винтовки Эдвардса… идеальный способ демаскировки, потому что лазерка тут только у него.       — Не стреляй! — заорала Арлин. Но едва ли Эдвардс ее слышал. Чёрт, да она сама себя не слышала. И не видела — под воздействием стелс-боя очертания тела превратились в прозрачное желе, усилив ощущение ирреальности происходящего. Что ж, реальность тоже не собиралась сдавать позиции.       Очередной выстрел высек щепки из столешницы над головой Арлин — и Эдвардс, выронив из рук винтовку, ничком упал на пол. Арлин до крови прокусила губу. Да как же так-то?       Она прижалась к стойке регистрации, понимая: это конец. Рейдеров слишком много. Двое — на лестнице, ещё двое — где-то слева, в одном из этих чёртовых закутков, и даже если она сейчас сможет прицелиться (что вряд ли) и снять одного из снайперов, выстрел выдаст её местонахождение. А если она не станет стрелять и попробует спрятаться… стелс-бой — это не плащ-невидимка, и разглядеть очертания движущейся фигуры бандиты смогут без труда.       А рейдеры продолжали стрелять. Но почему-то не в центр зала, где пряталась Арлин, а в сторону входа.       Красный луч рассёк темноту — и один из стрелков перевалился через ограждение второго этажа, а через секунду за ним последовал и второй. Риз, поняла Арлин. Риз здесь. Отвлекает рейдеров из холла на себя, чтобы хоть кто-то из недоумков-послушников смог сбежать. И да, убить его сейчас — и умереть самой — было легче лёгкого; и, наверное, так ей и следовало поступить…       Вместо этого Арлин поползла в сторону лестницы. За пять минут от всех её планов, амбиций и целей не осталось ничего, кроме желания выжить. Просто выжить. Остальное потом.       Согнувшись и прижимая к груди стелс-бой, она взбежала по выщербленным ступеням. Поскользнулась, врезалась в стену, но даже не почувствовала боли. Толкнула тяжёлую деревянную дверь, ворвалась в тёмный коридор. Споткнувшись о зелёный коврик с ромашками, снова растянулась на полу. Стелс-бой отлетел куда-то в сторону, но искать его Арлин не стала: один чёрт время действия устройства было на исходе. Вскочила на ноги, дёрнула на себя ручку очередной двери, ввалилась в тускло освещённую комнату…       И — дезориентированная, оглушённая — столкнулась лицом к лицу с девчонкой-рейдершей, сжимающей в руках зазубренный охотничий нож.       — Блядь, — выдохнула Арлин.       Её спасла та броня, которую Эдвардс с таким трудом выклянчил у интенданта. Удар ножа пришёлся в центр нагрудника. Лезвие скользнуло вдоль керамической пластины и на излёте полоснуло Арлин по рёбрам, распоров ткань комбинезона.       Взревев от ярости, девица занесла нож во второй раз. Арлин видела её зрачки — расширенные настолько, что цвет радужки невозможно было различить. «Психо». Рейдерша, наверное, даже не соображала, что происходит и почему ей нужно убить Арлин. Просто инстинкт ненависти всегда срабатывает без осечек.       Следующий взмах ножа распорол воздух рядом с плечом Арлин. Арлин увернулась, пнула девицу под коленку, вложив все силы в удар — и, не теряя ни секунды, обхватила голову рейдерши. Как на тренировках: одну руку на подбородок, другую — на затылок, и повернуть по часовой стрелке.       Звук, с которым хрустнули шейные позвонки, показался ей таким оглушительно громким, что Арлин в ужасе подумала: сейчас сюда сбежится вся шайка, да что там — вся Столичная, мать её, Пустошь…       Она разжала сведённые судорогой руки — и мёртвая девчонка рухнула на пол, словно тряпичная кукла. А через пару мгновений и сама Арлин упала рядом.       «Нет, малыш, это несложно. Но если ты просто так попытаешься свернуть человеку шею, то у тебя ничего не выйдет. Первым делом нужно переключить его внимание. Заставить расслабить мышцы шеи. Любой болевой приём сгодится. А дальше…»       «…а дальше — обхватываете голову противника, вот так. Одна рука — спереди и снизу, другая — сзади и сверху, и сильным согласованным рывком поворачиваете по кругу. Это легко. Гораздо легче, чем кажется. Так что если вам, придуркам, вздумается в свободное время попрактиковаться друг на друге, ни в коем случае не отрабатывайте приём в полную силу. Ну или выбирайте в напарники тех, кому не очень симпатизируете».       Они оба — и отец, и Ганни — говорили, что это просто. Но Арлин и помыслить не могла, что это окажется настолько просто. И вместо закономерного торжества — она сумела убить вооружённого противника голыми руками! — её охватил ужас.       Это было неправильно. Чёрт, да всё было неправильно. С самого начала. Она не этого хотела. Что она вообще забыла в Тенпенни-Тауэр? Господи. Она ведь могла сейчас, в эту самую минуту, договариваться с караванщиками на Анакостийском Причале о путешествии на юг. Или спать на своей койке в казарме Цитадели…       Она испуганно вскинулась, уловив краем глаза лёгкое движение. Обернулась — и облегчённо выдохнула, увидев приколоченную к стене подвесную игрушку. Такие раньше, до войны, устанавливали на детских кроватках. Крошечные красные ракеты покачивались, подхваченные сквозняком.       Дверь, подумала Арлин. Нужно её заблокировать.       И не двинулась с места.       Её трясло, как в лихорадке. Она растерянно уставилась на свои ладони — дрожащие, перепачканные чьей-то кровью, присыпанные пылью. Под ногтями левой руки, которой она придерживала девицу за подбородок, — толстый слой грязи и дешёвой пудры…       — Ад викториам, — пробормотала Арлин. Нервно рассмеялась — и тут же с испугом зажала рот ладонью.       Зрение мало-помалу приходило в норму, да и шум в ушах начинал слабеть. Контузия, но лёгкая. Скоро пройдёт, равнодушно подумала она.       А вот для рейдерши всё уже прошло. Раз и навсегда.       Арлин уставилась на труп девчонки. Забавно, но они с ней даже были в чём-то похожи. Крашеные чёрные волосы, яркий макияж, под которым лица не разберёшь. Две безумные суки, вскормленные Пустошью. Просто одной из них больше повезло с учителями, вот и всё.       Доски пола мелко задрожали — кто-то промчался мимо двери. Арлин затаила дыхание.       — Джон, с ними ещё шлюшка была какая-то! — услышала она сквозь звон в ушах чей-то голос. — Сбежала, по ходу.       Чёрт, да, подумала Арлин, глядя на почерневший потолок с лепниной. Этой шлюшке действительно следовало сбежать.

***

      На потолке расплылось пятно плесени, похожее на Эйфелеву башню: широкое искривлённое основание и клиновидная вершина; вместо смотровой площадки — глубокая трещина в штукатурке… Ли смотрел на неё час или два, пока не стемнело. И думал — нет, не о ментатах. И даже не об Арлин. А о том, уцелела ли настоящая Эйфелева башня после Великой Войны. Вывод напрашивался неутешительный: едва ли. Даже если «железная леди» и пережила бомбардировку, за две с половиной сотни лет коррозия неминуемо разрушила бы металлоконструкции. В довоенные времена парижанам приходилось каждые семь лет подновлять защитный слой на башне, и уходило на это, ни много ни мало, сто двадцать пять с половиной фунтов краски (это Ли вычитал когда-то в путеводителе по Парижу). Скорее всего, после того, как упали бомбы, у людей появились дела поважнее заботы об архитектурных памятниках. Как там говорил Баррингтон? По-настоящему хороший ремонтник понимает, что не всё можно починить. И не станет тратить время и ресурсы на неисправную вещь.       Ли сейчас ощущал себя именно такой вещью. Неисправной. И ненужной.       Добрая Дженет уложила его в постель, накрыла одеялом — как маленького, по самые уши — и ушла, не сказав ни слова о ментатах. Свежую одежду она оставила на тумбочке. А впрочем, у Ли не было никаких планов на вечер. Вряд ли Арлин захочет вернуться. Тем лучше для неё.       Дверь палаты с треском впечаталась в стену — и Ли растерянно заморгал, прикрывая глаза рукой от слишком яркого света. Щёлкнул выключатель, и одинокая лампа под потолком комнаты вспыхнула, осветив замершую на пороге фигуру в силовой броне.       — Что, герой, обдолбался и дрыхнешь? — спросила Инграм вместо приветствия.       — Нет, — Ли покачал головой. — Как ты думаешь, Эйфелева башня уцелела?       — Ох, Ли, — проктор тяжело вздохнула. — Я-то откуда знаю? И вообще, по-моему, существует только один способ узнать. Добраться туда и проверить.       — Да, наверное.       — Ты должен был сходить в канцелярию и расписаться в книге выдачи жетонов, — Инграм смерила его настороженным взглядом. — Тебя там не было.       — Не было, — подтвердил Ли.       — Лионель, мать твою, да что с тобой такое! — рявкнула Инграм, сдёрнув одеяло. — Вот ведь наградил Атом племянничком! Сколько можно себя жалеть? Одевайся и идём.       — Куда?       — Проктор Квинлан хочет тебя видеть, — Инграм скрестила руки на груди. — Немедленно. Дело срочное.       — Проктор Квинлан? — усмехнулся Ли. — Настоящий проктор Квинлан? В самом деле?       — В самом, — она кивнула. — В душ ты, я смотрю, уже сходил. Молодец. А теперь одевайся. Серьёзно, Ли, у меня и своих дел предостаточно, чтобы одевать дурня-племянничка. Я на твою тощую задницу двадцать лет назад насмотрелась.       — Я не пойду, Инграм, — Ли поморщился. — Толку от меня… И жетоны я сдам.       — Нет, Лионель, ты пойдёшь, — Инграм за руку сдёрнула его с кровати. — В одежде или без, но пойдёшь. Хватит дурить.       — Отпусти! — возмутился Ли. Но стряхнуть перчатку силовой брони, обхватившую его предплечье, было не так уж просто.       — Кейд говорит, тебя ещё рано отправлять на задание, — безжалостно сообщила ему Инграм, вытаскивая его в коридор. — А я считаю, в самый раз. Толку от него нет, видите ли. Конечно, нет — пока ты валяешься в лазарете и жрёшь ментаты горстями. Ну так, может, пора сменить род деятельности?       А Ли не знал, что ей ответить. Если бы только он мог точно знать, что всё это происходит с ним на самом деле. Что именно сейчас, когда Ли Хейлу это было особенно нужно, проктор Квинлан наконец-то вспомнил о нём. И не просто так вспомнил, а с намерением поручить ему какое-то срочное задание… Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       И нет, тогда, в ванной, он действительно смог выстоять и не принять ни одной таблетки — даже тогда, когда терять, в общем, было уже нечего… Да. Так всё и было. Если только его память не отредактировала этот момент. Вот в этом Ли уже не был уверен. И знал, что никогда больше не сможет быть уверен.       Так что есть только один способ, невесело подумал Ли. Добраться туда и проверить.       Его жетоны гулко лязгнули о наручи силовой брони.       — Хорошо. Пять минут, — процедил Ли сквозь зубы.       — Что?       — Дай мне пять минут, — сказал он. — Чтобы привести себя в порядок.       — Вот, так-то лучше, — проворчала Инграм, втаскивая его обратно в палату.       Сборы заняли не пять минут, а все пятнадцать — пришлось долго провозиться с идиотским протезом, да и на поиск одежды ушло немало времени. Но Ли просто не мог позволить себе заявиться к проктору Квинлану в куртке, наброшенной поверх больничной пижамы.       — Да ты, я смотрю, уже шустро скачешь, — одобрительно усмехнулась Инграм, глядя, как Ли спускается по лестнице.       — Я тренировался, — сквозь зубы ответил Ли.       — Ну и правильно, — Инграм потрепала его по плечу — и Ли чуть не полетел со ступенек. — Кейд говорит, что этот твой протез — временный этап. Дойдёт до тебя очередь, поставят биомеханику — и будешь бегать быстрее прежнего. Я в своё время о таком и мечтать не смела. А вообще — может, и дьявол с ней, с биомеханикой. Вот у Мелиссы Уоткинс самый обычный протез был, как у тебя сейчас — и что? Да таких бойцов ещё поискать!       — И где же рыцарь Уоткинс сейчас? — буркнул Ли, осторожно перенося вес на правую ногу. Трость, которую вручила ему сердобольная Дженет, не очень-то помогала.       — Ну да, она умерла в Бостоне, — Инграм ничуть не смутилась. — Но протез тут ни при чём. Просто Пустошь забирает лучших, вот и всё.       — Значит, я в безопасности.       — Точно, — Инграм бесцеремонно подхватила его под мышки и поставила у подножия лестницы. — Тобой Пустошь подавится. Ладно, малыш, скачи как ветер. Дорогу найдёшь?       — Конечно, — кивнул Ли. — Он до сих пор у себя в кабинете?       — Где же ещё? — Инграм грустно усмехнулась. — Он там живёт.       До главного корпуса Цитадели Ли добрался без приключений. Кабинет проктора Квинлана располагался на первом этаже кольца А, так что Ли даже не пришлось карабкаться по ненавистным лестницам. И всё равно его сердце колотилось так, что он едва слышал голоса проходящих мимо людей.       Он задержал дыхание. И нажал на кнопку интеркома.       — Это вы, Хейл? — донёсся из глубины кабинета резкий голос с британским акцентом. — Входите, не заперто.       Ли приоткрыл дверь и растерянно замер на пороге комнаты. Похоже, он напрасно переживал по поводу криво повязанного галстука.       Проктор Квинлан в засаленном халате сидел в кресле, забросив ногу на ногу, и просматривал что-то на экране наручного компьютера — одного из немногих «Пип-боев», доживших до две тысячи трёхсотого года. Что же до кабинета Квинлана… ну, раньше Ли представлял себе этот храм разума совсем иначе. Комната выглядела так, словно в ней взорвался фугасный снаряд или, как минимум, произошла нешуточная потасовка: повсюду громоздились горы разнокалиберных картонных коробок, папок, рукописей и довоенных книг; и всё это великолепие перемежалось стопками немытой посуды, небрежно разбросанной одеждой и просто каким-то барахлом, которому и описания-то сходу не подберёшь… И в то же время Ли понимал: хаоса в этом беспорядке куда меньше, чем кажется со стороны. Впрочем, был в комнате и островок абсолютного перфекционизма — коллекция комиксов про «Грогнака-варвара», заботливо разложенная в шкафу-витрине.       — Бесценное отражение психологии масс, — кивнул Квинлан, проследив за взглядом Ли. — Рад вас видеть, Лионель. Salve.       — Bonum vesperum, — пробормотал Ли. Всё, что он сейчас чувствовал — это ужас, беспредельный ужас. А что если по дороге в главный корпус Цитадели незадачливый скриптор Хейл поскользнулся и приложился головой о брусчатку, и ни этот кабинет, ни этот разговор не существуют за пределами его сознания?       — У меня есть для вас дело, — без обиняков сообщил Квинлан. — Доктор Кейд утверждает, что вы уже в состоянии передвигаться без посторонней помощи и не нуждаетесь в постоянном медицинском обслуживании. Так что, Хейл, собирайте вещи. Вы едете в Бостон. Надеюсь, вы готовы?       — Да, сэр, — кивнул Ли. Он столько лет ожидал этого вопроса, что ответ на него просто не мог быть другим. — Когда вылет?       — Через… — Квинлан близоруко прищурился, вглядываясь в экран «Пип-боя». — Через шесть часов и одиннадцать минут. Не беспокойтесь, у меня есть время ввести вас в курс дела. Кофе?       Ли ошеломлённо помотал головой. Во-первых, упадка сил он не ощущал — скорее наоборот. А во-вторых, чтобы пробраться к кофеварке, скриптору Хейлу пришлось бы преодолеть завал из грязной одежды и нескольких картонных коробок с документами, а Ли вовсе не был уверен, что такая эквилибристика ему по плечу.       — Ну, как хотите, — Квинлан поднялся из кресла и, прихрамывая, направился к стайке грязных кружек на краю письменного стола. Взял одну из них, задумчиво повертел в руках, выплеснул гущу в кадку с чахлым комнатным растением и с грохотом опустил кружку на покосившийся поддон кофемашины. Тем временем Ли всё-таки отважился опуститься в кресло для посетителей, на спинке которого висела мятая ряса, и украдкой вытянуть ногу. Вот это было настоящим блаженством. Не хуже кофе.       — И что же случилось в Бостоне, проктор Квинлан? — спросил он.       — Неприятная… Я бы даже сказал, трагическая история, — Квинлан нажал кнопку на корпусе кофемашины — и аппарат зашипел, словно рассерженная змея. — Погиб полковник Крайтон, правая рука Престона Гарви. Один из лидеров движения минитменов.       — А это так уж плохо? — осторожно спросил Ли.       — Ну что же вы такое говорите, Лионель, — проктор укоризненно покачал головой. — Деятельный, амбициозный человек умер во цвете лет. Конечно, это плохо!       — Да, действительно, — Ли покаянно кивнул. — Что это я.       Оба усмехнулись.       — Ох, Лионель, я к этим клоунам в синих мундирах тоже не питаю добрых чувств, — Квинлан тяжело вздохнул. — Уж поверьте. Но, увы, ничего хорошего для Братства в этой смерти нет. Скончайся мистер Крайтон от сифилиса или гриппа, нам это действительно было бы только на руку. Но его убили. В ночь на двадцать восьмое ноября кто-то ворвался в его дом в Южном Бостоне и зарезал самого Крайтона, его жену Элен и их дочь Дженнифер.       — Дочь? — нахмурился Ли. — Скверно.       — И не говорите, — покачал головой Квинлан. — Смерть юных прекрасных девушек редко оставляет людей равнодушными. И смерть доблестных народных заступников — тоже, — он отхлебнул кофе из кружки и поморщился. — Так что в Бостоне сейчас очень и очень неспокойно.       — Мне казалось, весь генералитет минитменов расквартирован в Замке.       — Увы, но нет, — Квинлан сердито фыркнул. — Мистер Крайтон, видимо, ценил сомнительные преимущества частной жизни. И теперь нам придётся расследовать смерть этого идиота, потому что Южный Бостон — территория, подконтрольная Братству. Впрочем, есть и другая причина. Угадайте с трёх раз, Лионель: кого господа минитмены обвиняют в этом убийстве?       — Братство Стали? — угрюмо предположил Ли. — Qui prodest, и всё такое?       — Точно, — проктор страдальчески скривился. — Как будто Братство не смогло бы подобрать более высокотехнологичное орудие убийства, чем мясницкий нож.       — А другие подозреваемые есть?       — Есть, конечно, — Квинлан презрительно усмехнулся. — По мнению рыцаря Такера, который курирует Южный Бостон, во всём виноваты рейдеры. А как дела обстоят на самом деле — это вам и предстоит узнать. Убийцу Крайтона как можно скорее нужно найти и скормить разгневанной толпе. И доказать всем и каждому, что Братство не имеет к этому прискорбному инциденту ни малейшего отношения.       — Проктор Квинлан, я понимаю, что этот вопрос может прозвучать оскорбительно, — Ли медленно поднял взгляд. — Но я обязан спросить, вы же понимаете. А Братство действительно не замешано в смерти Крайтона?       Квинлан молчал. Молчал достаточно долго, чтобы Ли в мыслях не раз и не два успел распрощаться с жетонами.       — Нет, Ли, всё в порядке, — устало отозвался проктор, поставив опустевшую кружку на край стола. — Это хороший вопрос. Правильный. И своевременный. И я хотел бы ответить вам на него со всей определённостью. Хотел бы, но не могу. Именно поэтому я и отправляю в Бостон представителя службы безопасности.       Теперь настала очередь Ли промолчать.       — Лично я не санкционировал убийство Крайтона, если имеете в виду это, Лионель, — Квинлан задумчиво уставился в окно, за которым разлилась густая непроглядная темень. — Но вот что касается самодеятельности бостонского отделения — тут я не могу быть уверен на сто процентов. Поверьте, я буду просто счастлив, если окажется, что той ночью в коттедже Крайтона действительно орудовали воришки-рейдеры.       — А если выяснится обратное? — спокойно спросил Ли.       — Тогда я рассчитываю на ваше благоразумие, — Квинлан тяжело опустился в кресло. — Но давайте не будем загадывать наперёд, хорошо? Сто к одному, что это и впрямь дело рук местных налётчиков.       — Само собой. Проктор Квинлан, мне хотелось бы получить доступ к материалам дела.       — Мне бы тоже, — Квинлан устало усмехнулся. — Люблю почитать на сон грядущий. Вот только, Ли, никаких материалов у нас нет. Я вам рассказал всё, что знаю сам. Рыцарь Такер не утруждал себя подготовкой письменного отчёта, да и в устном виде его сообщение было… достаточно сбивчивым. Неизбежное следствие многолетней алкогольной интоксикации.       — И этот человек заведует отделением Братства? — нахмурился Ли.       — А больше некому, — Квинлан мрачно усмехнулся. — Он старший по званию. Все, кем мы могли бы его заменить, сейчас в Аппалачии. А Такер худо-бедно, но справляется со своими обязанностями. Для справки, Лионель — в Содружестве сейчас не больше пятидесяти братьев.       — Негусто, — только и сказал Ли.       — Основная часть личного состава расквартирована на базе аэропорта Логан, — начал перечислять Квинлан. — Восемь человек, включая Такера, контролируют Южный Бостон. В этом районе несколько важных промышленных объектов, и их нельзя оставлять без внимания. Несколько офицеров следят за обстановкой в Даймонд-Сити, плюс ещё взвод под руководством рыцаря Коннелли, который контролирует север Содружества… Да, Лионель, вы абсолютно правы. Негусто. Притом, что Бостон — не тот регион, который можно оставить без присмотра. Но не мне оспаривать решения Старейшины.       — Наверное, и все представители службы безопасности сейчас в Аппалачии?       — Так и есть, — кивнул Квинлан. — Именно поэтому я и направляю вас в Бостон. Ну и ещё потому, что вы неплохо справились в Пойнт-Лукауте, — добавил он немного погодя.       Ли захотелось сквозь землю провалиться. Конечно, свежеиспечённый скриптор Хейл ничем не лучше пьянчуги Такера. Просто проктору Квинлану больше некому поручить это расследование, вот и всё. Не было бы счастья, да несчастье помогло.       — Да, и ещё кое-что, — Квинлан неожиданно улыбнулся. — Думаю, вам будет приятно узнать, что мисс Данливи поедет вместе с вами. Я уже проинформировал об этом паладина Ганни.       Вот чёрт.       — Проктор Квинлан, вы уверены? — Ли нахмурился. — Может, не стоит её во всё это впутывать? Она ведь даже не из Братства.       — Вы не доверяете этой особе? — Квинлан приподнял бровь.       — Доверяю! — Ли взволнованно подался вперёд. — Но…       — Ну и отлично, — Квинлан устало прикрыл глаза. — Вам ведь понадобится помощь, Ли. И гораздо лучше, если рядом с вами будет находиться человек, которому вы можете доверять. И который сумеет выполнить за вас грязную работу. Проктор Инграм достаточно высокого мнения о боевых навыках мисс Данливи, и паладин Ганни — тоже.       — Но она ведь даже не закончила курс обучения, — в отчаянии пробормотал Ли. — Может быть, она не согласится…       Квинлан рассмеялся, как будто Ли только что отмочил невероятно забавную шутку.       — Не согласится? — переспросил он. — Друг мой, в тот день, когда мисс Данливи выразила намерение стать частью Братства, она уже согласилась. На всё, что мы с вами сочтём нужным ей предложить. Вопросы есть?       — Никак нет, сэр, — ответил Ли. А что он ещё мог ответить?       — Что ж, тогда буду ждать ваших донесений. Удачи, Ли, — Квинлан поднял взгляд. — Вам обоим. Ad victoriam.       — Ad victoriam, — проговорил Ли. И направился к выходу из кабинета.       Может, для Арлин это только к лучшему? — подумал он растерянно. Бостон — большой город, и там она без труда сможет начать новую жизнь, к которой так стремится… А впрочем, Ли давно уже начал подозревать, что то, к чему Арлин стремится и то, что ей на самом деле нужно — это не слишком-то взаимосвязанные вещи.       — Трость, Лионель, — окликнул его Квинлан.       — Что, простите? — Ли обернулся.       — Ваша трость, — проктор улыбнулся. — Вы её забыли.

***

      Арлин по-прежнему лежала на полу, поглощённая невероятно важным занятием: подсчётом потолочных светильников. Не то чтобы её так уж занимали интерьерные решения строителей Тенпенни-Тауэр — просто каждый раз количество светильников оказывалось разным, и это её невероятно злило. И всё же сдаваться Арлин не собиралась. Это был экзамен. Достаточно ли она пришла в себя, чтобы позволить себе взяться за оружие.       Монотонный звон в ушах то угасал, то снова усиливался, возводя непреодолимую преграду между ней и миром. А впрочем, что в этом чёртовом мире было такого хорошего? Арлин едва ли смогла бы ответить — мысли по-прежнему путались.       Итак, она прилетела в Тенпенни-Тауэр разобраться с шайкой рейдеров… То есть нет, конечно. Её целью был Риз, а не спасение каких-то там оборвашек из Гердершейда — Грин всё верно сказал. Тот самый Грин, кровью которого был забрызган левый рукав её комбинезона — потому что этому глупому мальчишке вздумалось закрыть собой от пули девицу-контрактницу; Братство, видите ли, своих не бросает. А другой мальчишка, не менее глупый, отдал ей свой стелс-бой, свой единственный шанс выжить — по той же причине. Да, она об этом не просила. И да, они сами виноваты. Но всё же…       — Да нахер это всё, — беззвучно прошептала Арлин, всаживая в мышцы пресса очередной стимпак: хотя порез на рёбрах и оказался неглубоким, крови на паркет натекло порядочно. И да, отсюда — с залитого кровью паркета — всё виделось иначе. И принятые решения, и их последствия.       Ли.       Хорошо. Он сорвался. Похоже, в первый раз за всё время — Арлин каждый вечер с тревогой вглядывалась в его глаза в поисках нездорового блеска, но нет, он держался, он точно держался… До этого дня. И что с того, чёрт возьми? Если эти проклятые таблетки и есть именно то, что ему нужно, чтобы чувствовать себя живым — пусть. Пусть он закидывается ментатами, пусть делает ей больно всеми доступными способами — да что угодно. Только бы он держался подальше от высотных зданий, острых предметов и заданий, с которых не возвращаются. Именно об этом Арлин и просила Пустошь, пока винтокрыл летел на север, разве нет? Что ж, Пустошь её желание выполнила. А об отказе от наркотиков в их договоре не было ни слова.       Впрочем, сейчас на волоске висела её собственная жизнь. Что было в запасе у рекрута Данливи? Лёгкая броня, лёгкая контузия. Лазерка с двадцатью микроядерными батареями. И всё.       Нет, не всё, тут же поправила она себя. В дополнение ко всему этому у рекрута Данливи было в распоряжении окно. Широкое незарешёченное окно, выходящее во двор небоскрёба. Третий этаж — это высоко, конечно, но не настолько, чтобы впадать в отчаяние. Наверняка в комнате найдётся что-нибудь, чтобы смягчить приземление — матрасы, подушки… А уж сгруппироваться она сумеет — не зря ведь Ганни каждый день мучил их на той проклятой полосе препятствий!       Но как же Риз? Арлин стиснула зубы. Если она сейчас удерёт, то подонок останется в живых. И чёрта с два она ещё раз сможет к нему подобраться. С другой стороны, если её сейчас найдут и прикончат рейдеры, шансы отомстить за Подземелье и вовсе сведутся к нулю.       Слух понемногу возвращался, но раздражающая головная боль никуда уходить не собиралась. Что ж, решила Арлин. Немного хорошей злости сейчас не помешает.       Цепляясь за комод, она поднялась на ноги и обвела взглядом комнату. В любом случае первым делом ей предстояло выбраться отсюда — из чужой жизни, в которую она с разбега влетела в погоне за собственными демонами.       С огромной кровати свисало невероятно грязное одеяло, в складках которого затерялись несколько шприцов. На полу рядом с изголовьем валялся затрёпанный журнал «В укрытие! Ложись!», ещё один выпуск венчал собой кучу хлама в углу. Но, похоже, теорией взрывотехники хозяйка комнаты не ограничивалась: на верстаке громоздилась батарея ланчбоксов, а в пластиковом контейнере под столом поблёскивал мелкий металлический лом. Арлин покачала головой. Собирать крышко-мины там, где спишь — ну, такое дело. Без «Психо» никуда.       Дверь комнаты содрогнулась под уверенным ударом ноги.       — Сэйди? — донёсся из коридора весёлый мужской голос. — Ты куда запропала, красотка?       — Здесь я! — крикнула Арлин в ответ — прежде чем успела сообразить, что это не лучшая идея.       — Так обдолбалась, что всё веселье пропустила? — фыркнул рейдер. — Вот дурында. А Энди твой где? В подвале, что ли?       — А хер его знает, — равнодушно отозвалась Арлин.       Из-за двери донёсся хрюкающий смех.       — Ну ты даёшь. Слышь, это, конечно, вообще не моё дело, но ты бы с ним… поосторожнее, а? Тут какая-то падаль из Братства рыщет, мало ли что.       — Ну если она сюда сунется, ей же хуже, — криво усмехнулась Арлин. — А сейчас сгинь, а?       — Грубая ты, Сэйди, — с огорчением отозвался рейдер. — А ещё мать. Ладно, ладно, исчезаю.       Мать?       Арлин растерянно уставилась на мобиль с пластмассовыми ракетами. Значит, у этой рейдерши — Сэйди — ещё и ребёнок есть? Отлично. Лучше не придумаешь. Маленькие побочные эффекты мести. С другой стороны, Сэйди как-то не предоставила ей шанса потолковать о составе семьи, когда с порога набросилась на неё с ножом в руке…       Арлин настороженно прислушалась — но, похоже, рейдер и вправду ушёл. И ей тоже пора было уходить. Прямо сейчас. Пока этот болтун не вернулся и не привёл с собой остальных. Или пока Энди не примчался проведать мамочку.       — Подвал, значит, — задумчиво пробормотала она. Ей вспомнилась одна из семейных историй — о том, как мама и папа после трагического расхождения во взглядах с Роем Филлипсом были вынуждены уносить ноги из Тенпенни-Тауэр через подземный тоннель. Где-то в генераторной есть — или, по крайней мере, был — выход на станцию «Уоррингтон». И это, пожалуй, лучше, чем прыгать из окна, а потом метаться по освещённому двору на радость снайперам с верхних этажей. Да, подвал определённо стоило проверить. Вот только пробираться через холл Тенпенни-Тауэр в оранжевом комбинезоне Братства было равносильно самоубийству.       Арлин вздохнула. Значит, девочке из дома на холме предстояло в очередной раз сменить кожу. Только и всего.       Кожаную куртку, которая из-за шипов и заклёпок весила как хороший бронежилет, она сняла с мёртвой рейдерши. В платяном шкафу отыскались безразмерные джинсы, залитые соляркой — их Арлин надела прямо поверх комбинезона. Правда, для этого пришлось снять набедренные бронепластины — хотя толку от них… Нижнюю часть лица она обмотала шарфом, позаимствованным в ящике стола. От ткани несло куревом и гнилью, но Арлин сейчас было не до брезгливости. А вот «Магнум» рейдерши ей очень даже понравился. И четыре разрывных патрона в барабане — тоже.       Арлин невесело усмехнулась, взвесив на ладони револьвер. Тяжёлые надёжные пушки, взрывчатка, сомнительные компании… Похоже, их с Сэйди вкусы во многом совпадали.       Она с отвращением уставилась на своё отражение в маленьком надтреснутом зеркале. Приходилось признать: рейдерские тряпки смотрелись на ней вполне органично. Что поделаешь, хороший исходный материал.       — Ох, мам, хорошо, что ты этого не видишь, — проворчала Арлин. Пятернёй растрепала волосы (хотя куда уж сильнее), подняла воротник куртки — и решительно распахнула дверь.       В коридоре третьего этажа, к счастью, никого не оказалось. Да и на лестнице, ведущей на второй этаж — тоже. Арлин знала, что если Пустошь иной раз и разжимает челюсти, то исключительно для того, чтобы в следующий момент побольнее вцепиться тебе в зад. И всё равно на какой-то миг ей подумалось: а может, рейдеры просто расползлись по своим норам, и она сумеет ускользнуть из Тенпенни-Тауэр незамеченной?       А потом она вышла в холл — и поняла, что легко не будет.       Рейдеров оказалось куда больше, чем Арлин могла предположить до этого. Человек десять. Или двенадцать. Да, они были заняты своими делами — кто-то грел руки у металлической бочки, кто-то перевязывал раненого товарища, кто-то занимался сортировкой добычи… и всё же Арлин понимала: стоит ей хоть чем-нибудь привлечь к себе внимание, и надеяться будет не на что.       Успокойся, приказала она себе. Ты такое же отребье, как и они. Ворон ворону глаза не выклюет.       Она сделала глубокий вдох и пошла к лестнице, стараясь держаться подальше от дружков покойной Сэйди — и при этом не слишком уж демонстративно жаться к стенам и прятать лицо. Ничего особенного. Просто Сэйди, старая добрая Сэйди идёт по своим упоротым делам. В подвал, да. Искать Энди. Или вход в Страну Чудес.       Хватаясь за грязные ободранные перила — было бы весьма некстати потерять равновесие и свалиться на голову какому-нибудь рейдеру — Арлин медленно начала спускаться на первый этаж. Голова всё ещё кружилась, и кромки ступенек предательски двоились. Впрочем, едва ли движения настоящей Сэйди после пары доз «Психо» были исполнены изящества, угрюмо подумала Арлин — и чуть не оступилась, но в последний момент успела ухватиться за спасительный поручень.       Мелкие чешуйки краски с сухим треском посыпались вниз из-под её ладони. И на секунду Арлин показалось, что если она сейчас оглянется, то увидит, как ступени рассыпаются в прах у неё за спиной.       Те двое рейдеров, которых убил Риз, до сих пор валялись у подножия лестницы — никому до них не было дела. Как и до Грина и Эдвардса, раздетых догола и брошенных в центре зала — похоже, рейдеры не брезговали даже такой добычей, как нижнее бельё.       Арлин отвернулась и ускорила шаг. Нет, конечно, она не собиралась оплакивать судьбу Эдвардса и его невезучего отряда. Ни сейчас, ни потом. В конце концов, эти железячники сами были виноваты в собственной смерти: Пустошь дураков не прощает. Вот только если бы не эти дураки и не их дурацкий кодекс чести — где бы сейчас была она сама? В лучшем случае — точно так же лежала бы на залитом кровью полу, раздетая и выставленная напоказ в какой-нибудь остроумной позе. В худшем — рейдеры поймали бы её живьём, оглушённую и беспомощную, и дали бы волю своей богатой, подогретой химией фантазии...       Руки Арлин непроизвольно сжались в кулаки. Нет, никакой жалости она не чувствовала. Только злость. На олухов из Братства, которые так легко позволили себя убить. На Риза, который смылся и превратил её месть в грёбаный фарс. На ублюдков-рейдеров, которые заслуживали смерти уж точно не меньше, чем Риз. И уж конечно, на саму себя. Было за что.       Арлин остановилась перед входом в подвал. Гостеприимно приоткрытая дверь не оставляла ей времени на раздумья: едва ли настоящая Сэйди стала бы долго топтаться на пороге. Так что пришлось Арлин перемахнуть и этот Рубикон — отсутствие выбора с успехом заменяет решимость.       К искреннему удивлению Арлин, в подвале оказалось достаточно светло и чисто (по меркам Тенпенни-Тауэр, конечно же). Вдоль потолка тянулись гирлянды, на полу поверх прогнившего паркета кто-то соорудил неуклюжий, но добротный деревянный настил. Впечатление портили разве что здоровенные, в руку толщиной, разветвлённые трещины в капитальной стене.       Арлин покачала головой. Да, Тенпенни-Тауэр доживал последние деньки. И отчаянно нуждался в эвтаназии.       Она отшвырнула в сторону шарф — всё равно при таком освещении её неуклюжая маскировка никого не обманет. С наслаждением вдохнула воздух — прохладный и сырой, но свежий. Вытащила из кобуры «Магнум», взвела курок и осторожно направилась вглубь подвала.       За поворотом обнаружилось небольшое помещение — наверное, та самая генераторная, о которой рассказывала мама. Добрую половину комнаты занимал гигантский верстак, заваленный скрутками проводов, кустарными детонаторами разной степени готовности, брусками пластида… Алтарь диверсанта, да и только. Но Арлин не было дела до всех этих сокровищ — потому что Пустошь ни с того ни с сего решила преподнести ей куда более щедрый подарок.       Риз — в полуспущенном комбинезоне, с неровной грязной повязкой, опоясывающей рёбра — скорчился на полу у приоткрытой металлической двери.Рядом валялись скомканные окровавленные бинты. Сильно же его зацепило, раз он решился латать шкуру прямо здесь, мрачно подумала Арлин. А впрочем, всё это не имело ни малейшего значения. Она пришла сюда не оказывать первую помощь, а приводить в исполнение смертный приговор.       — Это ты, рыжая? — неразборчиво пробормотал Риз. — Помоги, а?       Он обернулся — и Арлин растерянно замерла, чуть не выронив «Магнум». На руках у Риза лежал закутанный в куртку спящий ребёнок. Или не спящий, осенила её жуткая мысль. Разве у младенцев бывают такие спокойные неподвижные лица?       — Он живой? — только и вырвалось у Арлин.       — Живой. И пьяный, как проктор Тиган в день получки, — Риз горько усмехнулся. — Эта мразь, мамаша, выпивки ему в молоко подмешала, чтобы под ногами не крутился. Они так спят как убитые. Не веришь? — он кивнул в сторону бутылочки, стоящей на краю верстака. — Попробуй.       Арлин потрясённо уставилась на бледное перепачканное личико ребёнка.       — Стерилизовать бы таких тварей, — Риз шумно выдохнул. — Ну что стоишь? Может, заберёшь его уже?       — И что мне с ним делать? — опешила Арлин.       — Можешь себе оставить, — ухмыльнулся Риз. — Или материнский инстинкт — это не про тебя?       — Пожалуй, — огрызнулась Арлин.       — В Цитадель его отнеси, вот и всё, — Риз поморщился. — Не бросать же его здесь. Едва ли из него что-то хорошее вырастет, конечно. Но шваброй махать много ума не надо.       Положив «Магнум» на край верстака (вот когда, в какой момент всё успело полететь к чёрту?) Арлин осторожно взяла ребёнка на руки. Поразилась тому, каким худеньким, почти невесомым он оказался. Но он действительно всё ещё дышал. Упорный, гад.       — Так я и знал, что кто-нибудь из этих лопухов тебе свой стелс-бой отдаст, — зло усмехнулся Риз, смерив взглядом Арлин. — А вот ты бы им, небось, не отдала.       Она промолчала. Зачем озвучивать ответ, известный обоим собеседникам?       — И поэтому ты — здесь, а они — там, верно? — Риз устало прикрыл глаза. — Да нет, я не осуждаю. Что с вас, наёмничков, возьмёшь? Это Ганни, придурок наивный, всё пытается из вас что-то вылепить… Ладно, неважно. Иди уже, — он махнул рукой в сторону двери. — Доберёшься по тоннелям до станции «Уоррингтон», оттуда до винтокрыла полмили, не больше.       — А вы? — спросила Арлин зачем-то.       — А я останусь. Должен же кто-то разобраться с этими ублюдками, — пробормотал он еле слышно. — Прибью, сколько сумею.       Арлин с брезгливой жалостью уставилась на рыцаря. Нет, она, конечно, слышала, что при сильной кровопотере начинается кислородное голодание мозга — но не до такой же степени?       А самое паршивое заключалось в том, что это суицидальное безумие, похоже, было заразительным. Потому что на самом деле Риз сейчас предложил ей идеальный вариант решения всей этой морально-этической мутотени. Оставить его здесь драться с рейдерами было всё равно что лично вышибить ему мозги из «Магнума». С той лишь разницей, что руки марать не придётся. И да, ей оставалось пожелать Ризу славной смерти и уйти. Сбежать. Оставить за спиной чужие разборки, неоплаченные долги и начать новую жизнь — в который уже раз? В четвёртый?       — Ну до чего же охренительный план, — пробормотала она вместо этого.       Глаза Риза удивлённо округлились. Ну ещё бы. Едва ли сукин сын привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне. Небось сейчас развопится на тему субординации и приманит тех рейдеров из холла, зло подумала Арлин. Нет, всё-таки надо было сразу стрелять.       — Что, есть идеи получше? — спросил он хмуро.       — А Братству очень нужно это здание? — задумчиво осведомилась Арлин, глядя на рабочую поверхность верстака.       — Ого, — Риз удивлённо усмехнулся. — Ну, что сказать? Бигсли, конечно, будет рвать и метать.       — Ясно, — поморщилась Арлин.       — Но похер на Бигсли, — осклабился Риз. — Давай, рыжая. Взорвём тут всё к чёртовой матери.

***

      Вещи Ли собрал быстро — было бы что собирать. Сменная одежда, боеприпасы к AEP7, несколько упаковок с анальгетиками и паёк на день пути. Всем остальным сотрудника службы безопасности должен был снабдить по прибытии рыцарь Такер.       — Шерстяные носки, — подсказала Инграм, наблюдая за тем, как Ли складывает вещи в рюкзак. — Холод там собачий. Шесть пар, не меньше.       Ли выразительно посмотрел на неё.       — Ну ладно, в твоём случае и трёх пар хватит, — усмехнулась она. — И оксиконтина побольше возьми, не скромничай. В Сэнди-Коувс есть клиника, конечно, но ты ведь не побежишь в Салем за таблетками, когда тебя прихватит? И Арлин предупреди, чтобы она оделась потеплее. Кстати, где она сейчас? В казарме койка пустая.       Ли пожал плечами.       — Вот же бедная девочка, — Инграм неодобрительно покачала головой. — Угораздило её с тобой, олухом, связаться. Так, ладно, я попрошу кого-нибудь её разыскать, а ты пока ложись спать. Или ты хотел с Баррингтоном обняться напоследок? Ты ж у него теперь любимый ученик.       Сказать по правде, у Ли сейчас были совсем другие планы. Которые, тем не менее, всё равно предусматривали путешествие в главный корпус Цитадели.       — Да, надо бы попрощаться, — кивнул он.       Инграм смерила его долгим задумчивым взглядом.       — Знаешь, Ли, дорого бы я отдала, чтобы понимать, что у тебя в голове творится, — вздохнула она наконец. — И осторожнее в Бостоне, ладно? Квинлан говорит, дело пустяковое, но Квинлану верить…– Инграм поморщилась. — Береги себя. И Арлин.       — Мальчик, приходи завтра, — ночной дежурный подавил зевок. — Вон часы работы архива. По будням с девяти тридцати до девятнадцати тридцати.       Может, при иных обстоятельствах Ли и спасовал бы. Но восемнадцать ступенек есть восемнадцать ступенек.       — Служба безопасности, — Ли показал ему жетон.       — Ох, прошу прощения, — парень изменился в лице. — С чьим личным делом вы хотели бы ознакомиться, сэр?       — Конфиденциальная информация, — Ли улыбнулся. Наверное, что-то всё-таки было не так с его улыбкой — потому что дежурный вместо того, чтобы продолжить дальнейшие расспросы, испуганно попятился в сторону от двери.       Одинокая лампа накаливания, покрытая плотным слоем пыли, тускло освещала бесконечные ряды ржавых стеллажей. Этой частью архива скрипторы пользовались редко: к их услугам были два терминала, на которых хранился доступ к оцифрованным досье личного состава Братства. При других обстоятельствах Ли и сам предпочёл бы воспользоваться терминалом, но сейчас ему не хотелось оставлять следов.       Как ни странно, личное дело Сары Лайонс отыскалось там, где ему и надлежало быть — на стеллаже под литерой «Л», между увесистой картонной папкой «Лайонс, Оуэн» (с ума сойти) и жизнеописанием безвестного младшего скриптора по фамилии Льялл.       Ли осторожно взял папку в руки. Воровато оглянулся — но дежурный, похоже, счёл за лучшее не соваться в мутные дела службы безопасности. И хорошо, потому что Ли и сам не был до конца уверен, есть ли у него право доступа к документам подобного рода. Но раз уж в Цитадели он в ближайшее время не окажется — значит, нужно прямо сейчас сделать всё возможное.       Биография Сары занимала около двадцати машинописных страниц. Но Ли сейчас интересовала не жизнь Старейшины, а её смерть. Он торопливо пролистал документ до последней страницы. Ага, вот оно.       «Доставлена в Цитадель 26.02.2283 в 22.13. Реанимационные мероприятия не проводились ввиду наличия признаков биологической смерти. Отчёт о вскрытии прилагается».       Отчёт о вскрытии действительно прилагался: сиротливый желтоватый листок, прикреплённый ко дну папки широкой полосой «Чудо-клея».       «В правой височной области на 1,4 дюйма спереди от верхнего края ушной раковины расположено входное пулевое отверстие неправильной формы с циркулярным пояском осаднения шириной в 0,08 дюйма…»       Нетерпеливо скользнув взглядом по строчкам, Ли впился взглядом в строгую аккуратную подпись в нижней части документа. Рядом с подписью, как и полагается, было указано имя врача, проводившего вскрытие. Мортимер Планкетт.       — Чёрт, да, — выдохнул Ли. Всё-таки он до последнего не верил, что это окажется правдой. Но кто стал бы подделывать свидетельство о смерти Старейшины, а главное — зачем?       Он торопливо просмотрел отчёт. Да, всё верно. Два пулевых ранения. Один выстрел раздробил Саре кости плечевого пояса; вторым её добили. Об оружии, из которого были произведены выстрелы, в отчёте не говорилось ни слова — но что тут странного? В конце концов, Мортимер не судмедэксперт, а врач. И не самоубийца, подумал Ли. Он хотел спастись, поэтому и уехал в Пойнт-Лукаут. Иронично.       Что ж, раз первая часть признания Мо оказалась правдой, то и ко второй стоило отнестись со всем вниманием.       Ли ещё раз перечитал заключительные строки жизнеописания Сары, злясь на неведомого архивариуса за лаконичность. «Доставлена в Цитадель» — а кем доставлена-то? Кто её обнаружил? И где? И при каких обстоятельствах? Это ведь важно, чёрт возьми! С другой стороны, в личном деле таким подробностям и впрямь было не место — но где-то ведь вся эта информация должна храниться! В отчётах полевых групп (если эти отчёты вообще существовали в природе), в записях КПП за двадцать шестое февраля восемьдесят третьего года… В конце концов, можно было попробовать отыскать свидетелей — не мог же Мортимер Планкетт в тот день дежурить в санчасти в одиночку?       Но на всё это требовалось время. Много времени. А у Ли оставалось два с половиной часа до вылета.       Он открыл личное дело на первой странице — там, где были указаны базовые сведения. Имя, звание, личный номер и фотография. На этот раз взгляд Сары показался ему укоризненным. Да, чёрт возьми, Ли Хейлу нужно было прийти сюда раньше. Намного раньше. И уж точно следовало рассказать обо всём проктору Квинлану; утаивать информацию о смерти Старейшины от главы службы безопасности — это, вообще-то, подсудное дело… Тогда почему он промолчал?       Причин было две.       Во-первых, ещё пять минут назад Ли не мог быть уверен, что предсмертная исповедь Мо — это не плод воображения послушника Хейла, не очередное уродливое дитя ментатов и жажды признания… Чёрт возьми, ещё одного эпизода со сломанной рацией Ли просто не пережил бы. Перед тем, как делиться с кем-то (и в особенности — с проктором Квинланом!) этой информацией, Ли просто обязан был убедиться, что хотя бы её часть соответствует действительности.       А во-вторых, Ли не устраивала роль информатора. Не устраивала, и всё. Он сам хотел быть тем, кто найдёт убийцу Сары Лайонс. В конце концов, он достаточно дорого заплатил за то, эта тайна принадлежала ему, чтобы разве нет? А проктор Квинлан, несомненно, препоручил бы расследование кому-то более опытному. И пока Ли Хейл будет бегать по Бостону и разыскивать убийцу минитмена, этот кто-то докопается до истины вместо него и станет героем Братства…       На самом деле, существовала ещё и третья причина. Думать о ней скриптору Хейлу категорически не полагалось, да и не хотелось, но всё-таки… Qui prodest? Кому была выгодна смерть Сары Лайонс? Для кого двадцать шестое февраля восемьдесят третьего года стало стартовой чертой? Кто подхватил упавшее знамя и занял пост Старейшины? И сколь бы кощунственной не была эта мысль, Ли не мог от неё отделаться. Потому что по всем законам следственного дела именно преемник Сары должен был возглавить список подозреваемых, и точка.       Ли резко захлопнул папку. Satis. Пока что на этом всё. Сейчас у него другая забота — Бостон. Если скриптор Хейл там не облажается, то получит право задавать неудобные вопросы. А до тех пор и говорить не о чем.       Он аккуратно поставил досье Сары Лайонс на место и направился к стеллажу под литерой «Д».       Личное дело Арлин оказалось совсем тощим, в три странички. Чёрно-белая смазанная фотография, на которой Арлин выглядела совсем потерянной и уставшей. Заявление о зачислении во вспомогательные войска, протокол медосмотра. И анкета, заполненная старательным почерком человека, не слишком привыкшего писать. Дата рождения — 30.11.2279. Место рождения — Столичная Пустошь, Грейдич. Предыдущие места работы — прочерк, в графе «родители» — прочерк… Стоп.       — Тридцатое ноября? — растерянно пробормотал Ли, уставившись в пустоту. Получается, у Арлин сегодня — нет, уже вчера! — был день рождения. А чёртов придурок Ли Хейл поздравил её сценкой «бывших наркоманов не бывает»…       — Извините, сэр, вам, может быть помощь нужна? — осведомился из-за двери дежурный.       Помощь мистеру Хейлу и впрямь была нужна. Но едва ли жетоны с чёрной каймой давали ему право среди ночи отправлять мальчишку за подарком. Да и вообще, что он мог бы подарить Арлин? Книгу? Нужна она ей. Какую-нибудь довоенную безделушку? Ещё лучше.       Цветы, осенило Ли. Универсальный подарок. И ходить за ним далеко не надо.       Незадолго до смерти Сара Лайонс получила в подарок от какой-то знакомой саженцы роз. Принесла их в теплицу Цитадели — и розы прижились, да так хорошо, что вскоре крупные белые цветы стали неотъемлемой частью интерьеров штаб-квартиры Братства Стали. Ли доводилось видеть их и в библиотеке, и в лекционных аудиториях, и даже в столовой — то есть едва ли эти растения были настолько сакральны, чтобы нельзя было позаимствовать несколько соцветий в личных целях. Но теплицы на ночь, ясное дело, закрывались. Зато в покоях Сары Лайонс розы были всегда.       Ли прикинул расстояние. Восемнадцать ступенек плюс переход до кольца Б плюс возможность (теоретическая, но всё же) быть обвинённым в осквернении устоев Братства… Ладно. Не так уж и плохо.

***

      — Эй, рыжая, как там твоя фамилия? — окликнул её Риз. — Данливи?       Арлин резко обернулась, чуть не смахнув со стола алюминиевую полусферу — корпус будущего кумулятивного заряда. Риз, кое-как примостившись с противоположного края верстака, возился с тактовым генератором. Арлин с удовольствием обошлась бы без его чёртовой помощи, но самой настраивать таймеры для взрывных устройств ей ещё не доводилось, а готовые приборы, найденные в подвале, Риза чем-то не устроили. Разбираться, что не так с этими таймерами, с Ризом и со всем этим долбаным миром, у Арлин попросту не было времени, так что эту часть работы ей пришлось препоручить железячнику.       — Да, — буркнула она.       — Держи, — Риз протянул ей небрежно сложенный листок. — Ганни передашь.       — Это ещё что?       — Тебя не касается, — пробурчал он. — Тебе помочь?       — Не с чем там помогать, — огрызнулась она, скатывая конусообразную обечайку из металлической пластины, припасённой запасливой Сэйди. — Что там с таймерами? Готово?       — Почти, — Риз указал на распотрошённый корпус устройства. — Этот остался.       — Выглядит как дерьмо, — с подозрением проворчала Арлин.       — Вот ведь зараза, — Риз широко улыбнулся. — Нет, теперь всё должно сработать. Если мощности заряда хватит.       Взрывчатки, найденной в подвале, хватило на три пятидесятифунтовых заряда направленного действия. Не так уж и много для такого большого здания, но кумулятивный эффект должен был компенсировать недостаток взрывчатого вещества. По крайней мере, Арлин на это надеялась.       — Хватит, — уверенно сказала она. — Это же не форт Эбен-Эмаль, а двухсотлетняя развалюха.       — Эбен-Эмаль, значит? — хмыкнул Риз. — Ну и где ты всему этому научилась, а, Данливи? Неужто в Грейдиче есть школа подрывников? Или в Пойнт-Лукауте? Что-то не припомню.       — Мой отец был военным, — коротко ответила Арлин. А сама подумала: ну давай, сукин сын. Скажи что-нибудь про папу, про Ли, про меня. Дай мне чёртов повод, пусть даже самый крохотный и ничтожный — и клянусь, я вышибу тебе мозги…       — Похоже, он своё дело знал, — сказал Риз. И отключился.

***

      Двери комнаты Сары Лайонс никогда не закрывались. Сюда, как в храм, можно было приходить в любое время дня и ночи — такова была воля самого Артура Мэксона. И всё же Ли не без опаски переступил порог покоев Старейшины.       Он не был здесь очень давно — наверное, со времён экскурсии, которую скриптор Йерлинг проводила для мальцов-послушников. Что ж, здесь всё осталось по-старому. В точности так же, как в день смерти Сары. Серебристая коробочка с пудрой, небрежно брошенная рядом с зеркалом. Обойма микроядерных батарей на журнальном столике. Доверху забитая пепельница рядом с распечатанной пачкой сигарет — в последние годы жизни Сара не на шутку пристрастилась к никотину. Единственным изменением, которое Мэксон позволил внести в облик комнаты, был огромный портрет Сары, подсвеченный миниатюрными прожекторами — и кювета с розами у подножия портрета. Островок жизни в мёртвой тишине музея.       Проходя мимо ширмы, за которой располагалась кровать Сары, Ли невольно замедлил шаг. Ему показалось, что под одеялом кто-то лежит.       Глупости, сердито осадил себя Ли. Просто складки ткани так сбились, вот и всё. Да и кто посмел бы осквернить память Старейшины?       На комоде поблёскивал боевой нож с зазубренным лезвием. Тоже, наверное, одна из вещей Сары. Прислонив к стене злополучную трость, Ли нехотя потянулся к оружию — не отламывать же розу, в самом деле.       Костяная рукоять ножа словно бы сама прыгнула ему в руку. Надёжно и уютно расположилась в ладони… и чёрт, это было всё равно что вернуться домой. На редкость тёплое и спокойное ощущение того, что теперь-то всё правильно, отныне и навсегда.       Цветок, зло напомнил себе Ли. Я пришёл сюда за чёртовым цветком.       Нож одним чётким, уверенным движением отсёк стебель розы от куста. Вот и всё, устало подумал Ли. А теперь нужно отправиться в казарму и найти Арлин; наверняка она сейчас не спит. И хоть раз в жизни сделать всё правильно.       В глубине комнаты тяжело скрипнули половицы. Ли, застигнутый врасплох на месте преступления — с ножом в правой руке и свежесрезанной розой в левой — резко обернулся.       — Старейшина Мэксон? — оторопело проговорил он.       — Вольно, — Старейшина помотал головой. — Что ты здесь делаешь, солдат?       Что ж, Ли, застигнутому in flagrante delicto, деваться было некуда.       — У одной девушки сегодня день рождения, — признался он, отложив нож в сторону. — И я хотел подарить ей цветы. Вот и всё.       Взгляд Старейшины был абсолютно непроницаемым. На секунду Ли показалось, что Старейшина сейчас его ударит.       — А она достойна такого подарка? — строго спросил Мэксон.       — Да, — твёрдо ответил Ли. Хоть в чём-то он мог быть уверен на все сто процентов. — Она — достойна.       — Тогда держи, — Мэксон подобрал нож, срезал ещё две розы и протянул оторопевшему Ли. — Сара бы согласилась.       — Спасибо, сэр, — проговорил Ли, чувствуя себя незадачливым актёром, который перепутал время спектакля и вломился на сцену во время исполнения чужой трагедии.       Мэксон не ответил. Он медленно прошёл в глубину комнаты, опустился на кровать — и замер, глядя в потолок, по которому пробегали дрожащие тени ветвей. Лицо старейшины казалось абсолютно неподвижным, будто и сам он превратился в один из экспонатов мемориальной комнаты Сары Лайонс.       — Спасибо, — повторил Ли. И, подхватив трость, осторожно вышел из комнаты.

***

      До выхода из метро оставались считанные футы — сквозь ржавую решётку ворот светлело предрассветное небо. За время пути Арлин столько раз мерещился свет в конце тоннеля, что она уже ни в чём не могла быть уверена — но это сияние, похоже, было настоящим.       — Пришли, — проговорила она, тяжело дыша. — Риз, мы…       Она обернулась.       Риз ничком лежал на перроне. Видно, подъём по эскалатору окончательно доконал сукина сына. Хотя Арлин не могла не отдать должное его выносливости: за полчаса преодолеть затопленный перегон метро — это и не всякий здоровый человек сумеет. И если бы Риз отключился где-нибудь по дороге, в тоннеле, Арлин бы без зазрений совести оставила его там — ей ведь нужно было спасать чёртова младенца. Но теперь… Теперь младенец, вроде как, был в безопасности, и перед рекрутом Данливи снова стоял выбор, который ей даром не сдался.       Арлин хмуро уставилась на облицовку потолка станции. Массивные плиты, похоже, держались на честном слове, и каждая из них могла стать отличным надгробием для старого негодяя. А впрочем, Ризу в любом случае оставалось недолго. Холод, кровопотеря… Чёрт возьми, Арлин могла просто оставить его здесь. Сам умрёт. Или не ждать, пока Пустошь возьмёт своё, и добить из жалости. А потом уйти. Во Флориду, да. Или ещё куда-нибудь. А ребёнок… ну, можно будет по дороге занести его в ту ночлежку в Грейдиче, о которой говорила мамаша Бетси. Если он столько протянет, конечно.       — Ну и что мне со всеми вами делать? — тоскливо спросила Арлин у Энди.       Младенец еле слышно пискнул и заворочался у неё на руках. Отличный ответ, чёрт возьми.       Под потолком тоннеля со свистом проносился ветер. Времени до взрыва оставалось в обрез.       Арлин подошла к Ризу. Пинком — достаточно деликатным, впрочем, — перевернула обмякшее тело на спину: с ребёнком на руках не до сантиментов, да и вообще. Склонилась над рыцарем, свободной рукой вытащила рацию из кармана разгрузки. И нажала на кнопку аварийной частоты.       — Послушник Данливи, вспомогательные войска, — громко проговорила она в ответ на неразборчивое кваканье из динамика. — Рыцарь Риз ранен, остальные члены отряда мертвы. Заберите нас у южного выхода со станции Уоррингтон. Повторяю — южный выход со станции Уоррингтон.       Не дожидаясь ответа, она затолкала рацию в карман куртки. Поудобнее перехватила Энди левой рукой. И правой за шиворот потащила Риза к выходу со станции, стараясь не думать о том, зачем она это делает.       Снаружи вовсю разгорался хмурый ноябрьский рассвет. Арлин тревожно подняла голову — но стальной козырёк, защищающий спуск в метро от дождя и снега, давно уже обрушился, так что здесь никому ничто не угрожало.       Оставив Риза валяться у подножия лестницы — любому милосердию есть предел — Арлин поднялась наверх и уселась на бетонное ограждение входа на станцию «Уоррингтон». Дочь Эмили и Харона, чёрт возьми, заслужила право наблюдать за смертью Тенпенни-Тауэр, заняв место в первом ряду.       Долго ждать ей не пришлось. Буквально через пару минут нежное рассветное небо на северо-западе расколола яркая вспышка, и очертания небоскрёба утонули в чёрно-сером облаке из дыма и пыли. Грохот взрыва прокатился по безлюдному ландшафту Столичной Пустоши, заставив асфальт под ногами Арлин мелко задрожать — и, чёрт возьми, да, это было ровно так же круто, как она себе и представляла. Жаль только, эти дурни, Эдвардс и остальные, не видят. Они бы, наверное, порадовались.       Взрывная волна вырвалась из тоннеля метро порывом горячего ветра, взъерошив волосы Арлин. Последний вздох Тенпенни-Тауэр, подумала она. Что ж, туда и дорога.       Энди испуганно захныкал.       — Всё нормально, — процедила сквозь зубы Арлин: голова разболелась с новой силой. — Слышишь, чудик? Нормально всё.       Но у мелкого паршивца, похоже, было на сей счёт другое мнение.       Арлин сунула руку в карман куртки Сэйди — вдруг там отыщется какая-нибудь соска, или погремушка, или чем там принято успокаивать орущих детей? Вместо этого её пальцы наткнулись на край бумажки, которую ей всучил Риз. Арлин развернула её — и строчки, исписанные кривым мелким почерком, заплясали перед глазами:       «…проявила себя как опытный и преданный делу Братства боец. Официально подтверждаю, что действия рекрута Данливи достойны поощрения. Рекомендую к зачислению в основной состав Братства Стали. Рыцарь Конрад Риз, регистрационный номер RS-104K…»       — Замечательно, — процедила она, со злостью отшвырнув в сторону рекомендацию. Не тут-то было: порыв ветра подхватил скомканную бумажку — но не унёс её прочь, а наоборот, бросил обратно к ногам Арлин. Что ж, папа всегда говорил, что у Пустоши извращённое чувство юмора.       И Арлин сидела у входа на станцию «Уоррингтон», укачивала чужого младенца, смотрела, как вдалеке догорают руины Тенпенни-Тауэр — и смеялась. А что ей ещё оставалось?

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Fallout 3"

Ещё по фэндому "Fallout 4"

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты