На самом деле, любому было бы сложно сосредоточиться на работе в такой ситуации. > — Все ещё плохо, — Мобэй-цзюнь прищелкивает языком. Шан Цинхуа издает возмущенный звук, который быстро перерастает в тихий стон. — Если я покажу это кому-нибудь, то наверняка опозорю свое имя. > — Хорошо, что не себя, — выдавливает Шан Цинхуа сквозь стиснутые зубы. Мобэй-цзюнь весело выдыхает. Большими пальцами, он вырисовывает круги на бедрах Шан Цинхуа, продолжая мучительно медленно толкаться в него.

Шан Цинхуа в очередной раз попадает под влияние собственных сюжетных ходов, а Мобэй-цзюнь в очередной раз путается в человеческих обычаях и повадках.

Если бы кто-то сказал Шан Цинхуа, что секс с идеальным мужчиной окажется ужасен, то он бы посмеялся и послал того человека куда подальше. **Мобэй Цзюнь и Шан Цинхуа пробуют еще раз после провального первого опыта.**

В Водной тюрьме вместо «Малого сюжетного двигателя» Система предлагает кое-что другое.

Шан Цинхуа знал, что все произойдет так, как произошло. Как будто он это спланировал. Слова, сказанные Шан Цинхуа при их первой встрече — заявление о том, что он создатель этой вселенной — звенят в ушах Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа — не обычный бог, посланный познать несчастья в царстве смертных. Шан Цинхуа — нечто большее, гораздо большее и... Он **выбрал** Мобэй-цзюня. (Или: АУ, где Мобэй-цзюнь считает Шан Цинхуа богом)

Братец Самолет попадает под действие своего сюжетного двигателя.

Лингуан-цзюнь интригует. Шан Цинхуа выпивает Отвар истинных намерений. Мобэй-Цзюнь узнает, что не только Ло Бинхэ готов выполнять любую прихоть своего человека.

Не похоже, что Мобэй-цзюнь здесь для того, чтобы разобраться с Лордом Пика Аньдин. Он, скорее, похож на... На мужчину, который последовал за своей убежавшей женой, чтобы вернуть ее домой! Только в этом сценарии нет жены! Здесь только **Шан Цинхуа**! А Шан Цинхуа точно не может быть для Мобэй-цзюня... — Муж, — шепчет Мобэй-цзюнь. /—/ (ИЛИ: Перезагрузка системы вызывает временную амнезию)

Шэнь Цинцю пьет крайне редко, однако почему-то все равно умудряется вляпаться в историю. Чертово вино, чертов Шан Цинхуа!

Бинхэ глубоко дышит, все еще крепко спит, но остается твердым внутри него. Бинхэ спит, и Шэнь Цинцю испытывает странное возбуждение. Он наслаждается ощущением огромной длины своего ученика, заставляющей его чувствовать себя растянутым и полным. Он хочет оставаться таким всегда, хочет, чтобы в нем была длина Бинхэ, соединяя их, клеймя его. -или- Шэнь Цинцю просыпается от все еще твердого члена Бинхэ в своей заднице и ничего не может с собой поделать.

Шэнь Юань был так рад, что Гуньи Сяо согласился вывести его из Водной тюрьмы, что в общем-то и не задумывался, а почему? Почему главный ученик Хуаньхуа так внезапно помог ему сбежать, когда сам Шэнь Цинцю почти сразу отказался от этой идеи? И как все сложилось бы, если бы Шэнь Юань все-таки не отмахнулся от мысли, что Гуньи Сяо как-то не так понял ситуацию?

У пика Цинцзин новая практика — опознать монстра по косвенным признакам до того, как Лю Цингэ его изничтожит. #ученики Цинцзин в роли юных натуралистов

В каноне Система требовала от Шэнь Юаня 10 000 баллов за то, чтобы не сбрасывать Ло Бинхэ в Бесконечную бездну. Над самой Бездной не скидывать Бинхэ стоило уже 20 000. В новелле Юань отреагировал на это довольно вяло, потому что и 10 000 у него не было... А если бы были? Если бы он кучу времени и сил положил на то, чтобы собрать эти чертовы баллы и получил ТАКУЮ подставу от Системы? Как бы он отреагировал тогда?

Чтобы выздороветь, Шэнь Юаню нужно съесть дракона. Шэнь Цзю, как заботливый старший брат, все устроил. Жаль только, что в планы дракона и по совместительству наследного принца страны быть съеденным не входило...

Шэнь Юань умирает, перерождаясь во вселенной своей самой ненавидимой новеллы, ребёнком. В попытках выжить ему приходится остаться на пике Цинцзин, заделавшись учеником второсортного злодея, Шэнь Цинцю. Но всё в порядке, ведь он выведал его самый страшный секрет! На самом деле, мастер Сюя... Смущается, когда его называют папой! (Или: Шэнь Юань случайно становится протагонистом и никак этого не поймёт.)

Всё, что хотел Шэнь Цинцю это напиться. Разве он о многом просил?

В ту ночь, Мобэй-цзюнь встал и ушел. И никогда не переставал уходить после. Это было бы не такой большой проблемой, если бы Шан Цинхуа чертовски не жаждал горячего рта и умелых пальцев Мобэй-цзюня. Ему хотелось опуститься руками по изгибам груди, спины, пресса. Одно воспоминание о больших руках Мобэй-цзюня на бедрах заставляет Шан Цинхуа жаждать большего. — ИЛИ. Возбужденный Шан Цинхуа ищет способы соблазнить своего короля.

Когда Шан Цинхуа несерьёзно говорит: «Спорим, ты не сможешь незаметно намекнуть всем Лордам, что планируешь свои похороны!», Шэнь Юань так же несерьёзно отвечает: «Спорим!». Но когда Шан Цинхуа в панике влетает в его Бамбуковую хижину и говорит, что Цанцюн поднял тревогу и все Лорды летят сюда, оставаться несерьёзным уже нельзя. Или Лорды Цанцюн подумали, что Шэнь Цинцю решил покончить жизнь самоубийством.

**BingQiuWeek2020** - 「Day 1: Hero」 До школы Цанцюн дошли слухи о безымянном герое, посвящающем свои подвиги Шэнь Цинцю. Конечно же, этот герой красотой затмевает солнце и носит с собой чёрный меч. Задумал ли Ло Бинхэ отомстить таким странным способом или же здесь скрыто что-то другое?

В дунхуа "Системы" Лю Цингэ не просто появился в самый подходящий момент — он привел с собой адептов Байчжаня, которые выровняли баланс сил и численности. То есть, вполне возможен вариант, что отряды с Байчжаня подошли примерно к концу боя Ло Бинхэ, и просто... не мешали Шэнь Цинцю делать его работу. А если бы отравления не было? Если бы Лю Цингэ вмешался чуть-чуть раньше?