где они живут вместе в квартире Арсения, клеят записки на холодильник, готовят друг другу еду, смотрят фильмы под пиво и пиццу, ругаются из-за стирки и совсем не умеют разговаривать о важном.

По перевранной заявке с первого тура кинк-феста: Антон учится говорить комплименты

Знаменитое и довольно распространённое отклонение по Фрейду. Оральная фиксация. И казалось, что с возрастом всё устаканилось. А нет, тут в жизни Арса появился чёртов Шастун. Весь как леденец. Как большущая двухметровая конфета.

Антон и Арсений из настоящего встречают Антона и Арсения из прошлого

Им, возможно, никогда не суждено погулять друг с другом за руку по вечерней Москве, и Антон никогда не сможет поцеловать его на публике, да им даже вместе не стоит нигде появляться, честно говоря. Но все это кажется второстепенным, когда он смотрит в радостные голубые глаза напротив. [импрореал, в котором одно неосторожное слово надламывает сразу двоих]

Арсений слушает все рекомендации и не может поверить. Он беременный. У него будет ребенок! Он же так этого хотел. Вот только его мучает один единственный вопрос – а кто, собственно, отец? [AU, где на корпоративе Арсений и Антон перебрали алкоголя и переспали, наутро абсолютно об этом не вспомнив]

Арсений гамма. Ему тридцать. И он до сих пор не может понять — за что ему такое проклятье и кем же он на самом деле должен быть.

Антон, наконец, соглашается сняться с Арсением в трансляции, где зрители хотят увидеть секс.

Слепота Стаса так-то — парадокс внутри их команды. Вот вроде бы все без каких-либо заявлений громких и каминг-аутов поняли, что очки у Антона с Арсением давно уже общие — как и носки, кепки, рубашки, быт. И только Шеминов, кажется, искренне убеждён, что гостиничный номер на имя Попова во время съёмок ЧДКИ — нечто большее, чем мера предосторожности.

Дима страдает от бессонницы и кошмаров. В какой-то момент он начинает понимать, что таблетки не помогают, и ему просто нужен ночной собеседник - неспящий друг, разговоры с которым помогут отвлечься от мрачных мыслей. А среди его знакомых такой неспящий только один.

Их ежегодный пикник. Антон хочет — увидеть — Арсения примерно через три, две, одну...

Арсений блядствовал. Шастун не отставал.

— Ты о чём, Арс? — Шаст чуть хмурится, приподнимаясь, чтобы лучше понять. — Ты... — ростки осознания душат Антона, но Арсений предательски молчит, оставляя ему одни домыслы. — Как долго ты меня любишь? — С первого “меняй” — и больше я не смог ничего изменить. [импрореал! в котором приходится говорить]

О чувствах Арсения к Антону слагают легенды, пишут романы, рисуют полотна и сочиняют баллады. Фанаты воспевают эту любовь, возносят до голубых небес и чуть ли не обожествляют, не догадываясь, что у него в груди пылает к Антону совсем другое, не менее сильное, но далеко не такое романтичное чувство.

— Бля, неужели я реально, — говорит Антон, не отрывая глаз от телефона, и Арсений отвлекается от зеркала и недостаточно идеального отражения своей челки в нем, — неужели я реально на тебя так смотрю? // где они с трудом, но разговаривают словами через рот, да и в целом давно не чужие люди.

арсению хочется быть единственным хоть где-то — даже если только вот в этом. сколько бы он ни плевался — антон все ещё где-то глубоко в сердце живет. и даже все эти грубые слова, «больше не вставляет», попытки избегать контакта — они не действуют. арс бы с радостью выкинул эти дурацкие, слишком большие и яркие для него чувства, да только это так не работает. ему бы влюбиться в кого-то, кто любить в ответ будет так же беспамятно, да не получается, пока шастун где-то вечно на периферии болтается.

В Москве Антон тоже ловил себя на этом хорошо: были в его жизни и тихие разговоры, и приятная слабость, и Арсений под боком, но не сравнится ни одно московское хорошо с хорошо деревенским — это абсолютно разные уровни, разное настроение, разное содержимое простого, казалось бы, слова, разные эмоции и разные чувства.

Антон выгорает, Арсений пытается помочь, а важные слова застревают где-то в горле

В поисках способов снять напряжение Антон и Арсений приходят к дружеским бдсм-сессиям. Никакого сексуального подтекста. Только суровая мужская дружеская порка. Но один раз что-то идёт не по плану, и Арсений вынужден использовать стоп-слово. Что заставило его это сделать?

25-летний юный неопытный Антон вдруг оказывается в спальне Антона и Арсения современного разлива (Антону 31, Арсению 39). Да, я в курсе, что это сюжет плохого порно. Но пусть первый кинет в меня камень тот, кто...