Восемь раз, когда Юджи и Мегуми влюблялись друг в друга, и один раз, когда Юджи решил взять всё в свои руки. Не без помощи уставшей Кугисаки, конечно.

— Так, Мегуми, — начал шепотом проговаривать себе под нос Фушигуро, — тебе двадцать, ты уже давно научился трахаться, у тебя было столько испробованных поз, что иногда я удивляюсь, как твой хребет до сих пор не переломился. В этом нет ничего сложного, тебе следует лишь довериться своему телу и тому, что оно уже умеет, а дальше все пойдет, как надо, — он зажал сигарету в зубах и, поднося зажигалку, замер на половине пути ко рту. — Блять, а если он просто прогнал с меня?

Юджи сильно влюблён, но не может позволить себе в этом признаться из-за тысячелетней твари, поселившейся в его теле. Мегуми же этот факт совершенно не смущает.

Оккоцу в первую очередь маг, после возлюбленный заклинателя, так считал он. Юта убеждал себя, что сейчас ему нужно усердно работать, чтобы добиться ещë больших успехов. Он, в правду, верил, что сейчас для него на первом месте карьера шамана. Как же Оккоцу ошибался.

Им не нужны были слова, чтобы выражать заботу друг о друге, чтобы помочь избавиться от постоянного чувства тревоги

- Ты... хочешь попробовать? - тёмные глаза неуверенно посмотрели на сидящего в позе лотоса Инумаки. Матовые металлические браслеты, лежащие по середине кровати между парнями, вызывали определённую долю смущения, что сразу же отразилось на щеках молодого мага. Он никогда не задумывался об экспериментах в постели, отдавая предпочтение классическому нежному сексу в силу своей скромности, и уж точно не ожидал такого предложения от своего тихого однокурсника...

— Инумаки лишился руки, — вот что первое услышал Оккоцу, взяв трубку. Его глаза тут же сужаются в ужасе, рот раскрывается, а мысли путаются. Он понимал, что будут жертвы, будут потери. Тем более будут раны, которые придëтся зализывать. Он сжимает гаджет до хруста собственных костей, до поломки устройства. Он не хотел принимать это. Всë остальное сказанное он не помнит.

С кляпом во рту ему спокойнее.

Когда мир вокруг рушится, а страх неприятным холодом окутывает и разум, и тело, Инумаки находит успокоение только в объятиях Юты.

Юта снаружи — холодный. Его ступни всегда ледяные, как и ладони, как и шея, которую Тоге любит целовать перед сном. Горячие у него только губы; Юта понимает, что это ерунда, но для себя романтично думает, что они такие из-за того, что он слишком часто прикасается ими к Тоге.

Тоге хочет, чтобы Юта был грубым, но это Юта, он застенчив. Тем не менее, он хочет сделать Тоге счастливым, поэтому, как бы это ни было неловко (потому что на самом деле он довольно плохо умеет доминировать и ещё хуже умеет грязно разговаривать), Юта пытается.

Оккоцу-центрик, таймлайн - после приквела. вопреки отсутствию так нужных нам слайсовых филлеров, в Токийском магическом техникуме успевают пожить и полюбить

Я думал, что, когда вернусь в Токио, то буду очень рад. И встреча с друзьями пройдёт, как обычно, в тёплой и уютной атмосфере: мы насмеёмся, наедимся, поговорим обо всём, что было в городе, пока меня не было, и что было со мной в долгой командировке. А потом я и Тоге ляжем в кровать и не отлипнем друг от друга до обеда следующего дня. Но сейчас я стою в больнице, обливаясь потом, и спрашиваю в какой палате лежит Инумаки Тоге.

Мегуми никогда не считал Оккоцу страшным человеком. До сих пор.