Что Аргенти, что Рацио — буквально несовместимые личности друг для друга. Один живёт ради пропавшего Эона, а другой проводит свою жизнь за наукой. Их ничего не связывает, ни малейшая деталь, но почему-то их так тянет быть вместе, что-то заставляет быть рядом. Это что-то, что не поддается научным объяснениям, сколько бы Рацио не старался найти ответ.

Однако сейчас он ещё не поворачивается к вошедшему, желая сначала закончить записи, ведь теперь, стоит лишь ему оторваться, он некоторое время уже точно не вернется к ним; поэтому вместо он комментирует бесстрастно, слишком занятый удержанием нужной мысли на бумаге: // — Ты довольно поздно. // — Прошу простить меня за это, любовь моя, на пути мне встретились непредвиденные обстоятельства.

"Ах, ты соизволил очнуться." Этот голос знаком ему, даже слишком, но интонации и манера звучат неправильно, слишком холодно и резко в отличии от того, к чему он привык. Аргенти пытается приподняться, но его быстро останавливает рука, твердо давящая на грудь и заставляющая снова лечь на кровать: "Нет. Лежи смирно. Не хватало ещё ухудшить твоё состояние." // или, о безрассудных решениях и мыслях, которые уже давно просились наружу.

"Мы могли бы кое-что попробовать вдвоём?" Доктор медленно поднимает взгляд на своего партнёра, отрываясь от страниц книги, разрываемый между любопытством и лёгким раздражением — у Аргенти была склонность к витьеватым речам, но обычно даже он не задавал настолько расплывчатых вопросов. Итак, Рацио вопросительно поднимает брови и легко усмехается: "Я вынужден просить тебя быть конкретнее, Аргенти — при всем желании, мысли читать я ещё не научился."

Он появляется внезапно, И путь его из красных роз Проложен ярко в честь...

"Не хотите потанцевать?" Хотя в голосе загадочного мужчины есть дразнящие нотки, вопрос задан искренне, и Аргенти, честно говоря, не ожидавший такой инициативности, с рвением кивает, улыбаясь: "Это будет для меня честью." // ау, где Аргенти встречает на балу человека в гипсовой маске с языком острее бритвы и примечательными танцевальными навыками, а Веритас получает свой шанс приблизиться к тому, кем был тайно очарован уже некоторое время.

"...Эм, Аргенти, ты… можешь повторить?" — неловко переспрашивает Келус, не совсем уверенный, что услышал правильно, и видя, как Март с Дань Хэном явно разделяют эту неуверенность. Аргенти слегка смущённо улыбается, явно искренне не понимающий, что такого сказал, но всё равно с ноткой извинения в голосе подчиняется: "Ах, прошу прощения, если был невнятен — я уже слышал об этой…" "Ты сказал, что у тебя есть парень?!" // или, Аргенти забывает упомянуть об одной маленькой детали.

Это всё было… сравнительно новым, если он будет честен. Томные взгляды, украденные прикосновения рук, невысказанные мысли — они танцевали друг вокруг друга довольно продолжительное время, изучающие, неизменно притягиваемые обратно на орбиты друг друга, томное золото неизменно ищет поблескивающий в огнях аквамарин среди толпы людей и так же неизменно находит его таким же ищущим. // или, о мыслях посреди ночи и чувствах, которые им еще предстоит исследовать вдвоем.

маленькие люди и большие вселенные // сборник драбблов

Едва заметная улыбка трогает губы Рацио, но тут же сходит с них. Приходит осознание, что завтра четырнадцатое февраля, а Аргенти, уже очень долгое время в командировке, об окончании которой ничего не известно.

Рыцарь Красоты, что нашёл её воплощение в одном единственном человеке.

"О, это," — в его голосе столько презрения, словно загадочная коробка лично оскорбила его честь и достоинство, однако в конце концов Рацио лишь вздыхает и неопределённо ведёт плечами: "Можешь заглянуть в неё." // или, аргенти узнаёт, что рацио умеет ходить на каблуках.

В следующее мгновение Веритас оказывается рядом с рыцарем и без капли смущения или гордости стискивает его в самых крепких объятиях, которые когда-либо себе позволял, и ничего не имеет большего значения, чем тут же сомкнувшиеся вокруг него сильные твёрдые руки и размеренный стук сердца в чужой груди, от звука которого, кажется, у Веритаса разрывается на части собственное. Спустя год, два месяца и тринадцать дней Аргенти наконец вернулся. // или, восстановление после потери занимает время.