Харучие до безумия любил орхидеи. Эти ужасно прихотливые цветы требовали особого ухода, и он стал поить их кровью, пока оплевшие его сердце корни не высосали оттуда всю жизнь.

Ран уже давно не чувствует ничего, кроме тоски и тошнотворного отвращения, и у него накопилось слишком много вопросов – а Харучиё чувствует слишком много и знает все ответы

- То есть, вокруг тебя всегда темнота? - А что такое темнота? – спросил Ран, неожиданно усмехнувшись. Харучие неопределенно пожал плечами, прекрасно зная, что этот жест ускользнет от собеседника, и задумчиво посмотрел вверх, на вечереющее небо, неудобно устроив шею на жесткой спинке лавочки. Он не знал, что ответить на столь простой вопрос. Он не понимал, как можно жить в мире с такими прекрасными закатами и видеть вокруг себя лишь кромешную темень.

Ран был уверен, что его жизнь начала налаживаться: они с младшим братом переехали в новую квартиру, а его соседом оказался юноша невероятной красоты с чудесным именем Харучиё. Все шло идеально, пока маленький Риндо не нашел в свой комнате книжку с городскими легендами и не заявил, что их симпатичный сосед – жуткий монстр.

AU, в которой Ран работает охранником на входе в университет, а Санзу - студент, который вот уже полгода не может (или не хочет) получить свой пропуск.

Рану стало скучно, и он взял Санзу на слабо. А далее стоны, вздохи и поцелуи, скрип кровати, раскиданные вещи и жар друг от друга.

— А чего ты хочешь? — Хайтани неспешно ведет ногой чуть выше, проезжаясь коленной чашечкой по напряженным мышцам, внимательно вглядывается в лицо партнера, словно изучает. Смахивает пряди, лезущие обоим в глаза, и прижимает ладонь к раскрасневшейся щеке. — Кончить хочу, — бурчит Харучие, всячески избегая зрительного контакта. — Хорошо, — кивает Ран и снова «зависает», впрочем тут же отходя. — Одно маленькое условие, прежде чем ты начнешь выстанывать мое имя без остановки, идет?

Компания в этот вечер не большая: бокал бурбона, Ран и классическая музыка. Никого более. Младший свалил к новому другу, как он выразился "смотреть сериалы", а Хару... А Хару опять шляется где-то и неизвестно, когда почтит дом своим присутствием. Может завтра, может через неделю, а может сегодня.

Уже нет смысла просить прощения за свои грехи, когда в тебе и так живёт демон, отрицающий всевозможные факты о существовании Господа, но когда на сцене появляется «он», в существовании Бога не усомнится никто.

И как только можно было думать, что какая-то дурь может быть лучше Рана, его сладкого и безумно приятного Рана? Это будет очень эффектно и возбуждающе, это их маленькая игра, которая добавит капельку масла в огонь страсти между влюбленными.

Ран сразу же крепко целует Санзу в губы, стоит ему только выйти из душа. Харучие едва успевает захлопнуть дверь, как его к этой самой двери прижимают, с силой придавливая к деревянной поверхности. — Ран, блять, — слабо протестует Санзу, однако только на словах, сам же покорно отвечает на поцелуй, притягивая Рана за обнажённую талию ближе к себе.

Выпитая уже четвёртая кружка так и не перебивает чужой металлический вкус во рту.

Страдая от бессонницы, Санзу просто хотел в одиночестве расслабиться привычным для себя способом. Вот только его планы нагло нарушают.

У них не может быть иначе.

— Почему такой тихий? Руки обвивают крепче, держат, как и взгляд. Пурпурные радужки прикрыты, едва видны, но увлекают к себе наточенным блеском, как приставленный нож. Санзу словно душат этой похотью, заставляют захлебнуться в еще более развязном взгляде и приоткрытых губах.

Его можно называть как угодно, смысл будет один – в его голове совсем извращенные мозги, поплавившиеся в тот момент, когда Майки превратился в его глазах в короля, ради которого можно делать всё. Ёбаная псина. Не его псина.