Ли Минхо [заебался] заработался. Ему двадцать семь, и два года назад он окончил магистратуру. В обществе, таких, как он, обычно называют сыном маминой подруги, гордостью отца и прочими похвальными эпитетами. Что не так? В жизни Ли Минхо всегда отсутствовали свобода и любовь.

«Чем я, блять, думал?» — ругался Джисон. Думал, он явно не головой, когда попросил друга набить сердечко, а внутри фамилию человека, который ему нравился уже на протяжении нескольких месяцев. Благо, только фамилию, но от этого не становилось спокойнее, и теперь Джисон никогда не будет носить безрукавки, майки и вообще показываться с оголенным торсом.

— Джисон, я тебя прошу, не паникуй, береги заряд телефона и оставайся на месте. Это что, треск? Ты бежишь? Джисон, блять, стой! // Минхо — волонтер поисково-спасательного отряда, а Джисон — его лучший друг. Желая помочь Минхо с поисками, Джисон не учел, что картографический кретинизм — заболевание неизлечимое, и сам потерялся в лесу. Гордое одиночество, непроходимая чаща, вой волков — идеальные условия для размышлений о том, что же, черт возьми, происходит между ним и Минхо.

Статус «преподаватель-студент», одиннадцать лет разницы в возрасте, незаинтересованность Минхо в его предмете — всё это говорило о том, что между Джисоном и Минхо ничего не могло быть. Но вот они в отношениях уже два года. И Джисону всё чаще казалось, что Минхо что-то от него скрывал. Что-то важное. Но, подозревая измену, он даже представить не мог, что тщательно оберегаемой тайной были сверхспособности.

Один-единственный вопрос мучал Хан Джисона: "Может ли этот день стать еще хуже?". К несчастью, ответ был найден.

— То есть, все студенты, у которых истекли сроки сдачи, будут тусоваться здесь и ловить своих же? Может есть другое наказание? — с надеждой спрашивает Джисон, пока Минхо продолжает возиться с картами, но отрывается, чтобы ехидно улыбнуться. В голове возникла очень коварная мысль.

Ну и что такого? Ну влюбился он в своего преподавателя по самые звезды, что тут плохого? Ну просыпался он пару раз от влажных снов с его участием, ну иногда стонал его имя во время дрочки, ну есть у него пару фантазии с тем, как он нагибает Хан Джисона прямо на его столе, пока тот пытается сдержать скулеж и закатывает глаза, ну и что? Сам же Хан об этом не знает... пока что.

Минхо работает в библиотеке и любит тишину, а Джисон слишком шумный парень, любящий говорить то, что думает. Эта история не о притяжении противоположностей, а о поиске своего человека и зарождении нежной юношеской любви.

У Минхо и Джисона всегда была своя маленькая... своего рода «игра». Она началась еще в средней школе, примерно через год после их знакомства, и продолжается до сих пор, почти десять лет спустя. Никаких влюбленностей, никаких свиданий, просто два лучших друга, которые всегда будут выбирать друг друга. Единственная разница в том, что теперь Минхо знает, что влюблен в Джисона, а Джисон слишком занят, пытаясь найти кого-то, с кем можно забраться в постель, чтобы понять это.

— Да, знаете, я думал, что это не так уж и заметно, но я правда не совсем понимаю, как управлять этим, — с милым смешком зачем-то резко прервал его Ли Минхо и указал на свои коньки. Чертов Ли Минхо. Тот самый Ли Минхо, которому где-то час назад выносил мозг тренер. Золото южно-корейской сборной по фигурному катанию. И он отвечает уверенное «да»? Отвечает так на вопрос: "Вы не умеете кататься?".

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

Минхо поднимает руку, игнорируя боль в локте, где наверняка разошлись зажившие ткани, и тычет пальцем на обратную сторону пустого запястья. — Там сказано, что сейчас слишком рано для ебучей колки дров прямо под моим окном. — Минхо, — лицо Джисона приобретает слегка виноватый вид, на дне его глаз плещется жалость, когда он продолжает: — Там пусто. Дорогой, у тебя галлюцинации? Ты наелся грибов? Или Наен накурила тебя той травой?

Минхо давно ощущает себя сломанным. Он знает, что недостоен ощущать что-то, хоть на каплю похожее на любовь. Его тёплые чувства ко второй половинке быстро пропадают, заменяясь лишь отвращением и жалостью. Жалостью лишь к себе. Он привык жить с этим, меняя парней и обретая вновь зародившиеся яркие эмоции. Джисон не заслужил такого по отношению к себе. Минхо знает об этом.

– У Вас красивые зубы, – выпалил Джисон, не подумав. Минхо запнулся на заученных наизусть правилах отеля и прейскуранте, медленно опустил руку под стойку регистрации, наверняка, нащупывая тревожную кнопку, и плотно сомкнул губы. – Как у лошади. Выглядят здоровыми, – попытался исправить ситуацию Джисон. – Парень, у меня есть ствол. – У меня тоже. Я поэтому и подкатил.

— Погоди, я правильно тебя понял? — Чан немного истерично потирал переносицу, смотря в пол. — Ты серьезно собираешься сейчас тащиться тысячу километров к человеку, который знать не знает, кто ты такой, знать не знает, как ты выглядишь, и знать не знает, что ты вообще, мать твою, приедешь? — Ага, абсолютно верно, — спокойным и ровным тоном ответил Джисон, закидывая в чемодан последнюю футболку, едва не прыгая на него сверху. — Ты ебанутый?

Минхо уже год мечтает сделать татуировку у своего любимого мастера J.One. Но есть одна проблема. Он боится иголок. Однако, когда J.One говорит ему, что все будет хорошо, он почему-то безоговорочно ему верит.

Минхо его не любит. Всё в порядке. Джисон об этом знает. Он сознательно остаётся в розовых очках и совершает глупости. Только вот глупости приводят к ещё бо́льшим глупостям. Возможно, к одной из них Хан не готов.

Век охотника на нечисть — до смешного мал, и Минхо об этом знает, как никто другой, потому что он сотни, тысячи раз оказывался на волоске от смерти, чудом избегая встречи с праотцами. И он бесчисленное количество раз бился головой, получал травмы, ушибы, царапины, укусы и порезы, так что когда он открывает глаза в один прекрасный день, лёжа на скрипучей кровати в очередном мотеле, а перед ним стоит ангел, он думает, что это всего лишь галлюцинация.

Когда устаёшь от работы, хочется уехать куда-нибудь и отдохнуть в полном одиночестве и тишине, как и поступил господин Ли. — Отпусти меня обратно, я домой хочу! — достаточно возмущённо произносит рыба, чувствуя лёгкий привкус крови во рту и тяжело дыша из-за постепенно высыхающей кожи на жабрах. Молчание мигом накрывает пространство вокруг. Ли смотрит на карася в своих руках, который с особым удовольствием клюнул на чипсы, а теперь недоволен тем, что его поймали и вытащили из воды.

— Пожалуйста, ты же не должен винить меня за то, что я не выбираю. Разве нет? — Я не змея, Джисон. Это твои чувства. И ты прав в том, что я не могу винить тебя за то, что ты не выбираешь. Я отказался быть рядом, потому что не хотел видеть, как ты разрушаешь себя. Как разрушает тебя Хван. Если бы это было нормально, если бы ты был счастлив в тех отношениях, я бы тебе слова не сказал. И сейчас. Да встречайся ты с кем хочешь. Это твой выбор. Только со мной играть не надо. — Я не играю.