И куда мог пропасть Шан Цинхуа поздно ночью из-под бока Мобэй-цзюня?

Мобэй Цзюнь считает, что Шан Цинхуа прекрасен.

Мобэй думает, не спугнёт ли он Цинхуа вновь, если тронет его?

И у Шан Цинхуа, и у Мобэя выдался непростой месяц. Завалы на работе, въедливое начальство... Немудрено решить, что вы в ссоре. Только при чем тут эта коробочка?

Шан Цинхуа не любил холод. Он любил тепло, уют, ламповую атмосферу, когда есть плед, чай, кот и ноутбук с недописанной главой. И думал, что приключения, холодные идеальные демоны, от одного взгляда на которых замирает сердце, сражения и заклинательские будни - останутся только в его фантазиях. Но - пальцы привычно скользят по шрамам - фантазии порой становятся реальностью. Например, тяжелое детство любимого персонажа. Или твое собственное.

Цинхуа больше не видит мир. Мобэй видит только Цинхуа.

С учётом того, насколько сильно изменились их отношения хозяина и слуги, не было ничего удивительного, что Шан Цинхуа стал смелее, пытаясь нащупать, где кончается граница дозволенного.

"Пошла нахуй эта система!" - решил про себя Сян Тянь Да Фэйцзи, и ему даже как-то полегчало.

Мобэй всегда любил возвращаться домой после работы, ведь там его ждала любящая и любимая семья. Но его отправили в срочную командировку, из-за чего он долгое время не видел любимых. Но наконец пришло время вернуться.

Ло Бинхэ - сильный, властный и жестокий император страны Ло. У него есть безграничная власть и несметные богатства, огромный гарем, населенный первыми красавицами. И любимый питомец - белоснежный зеленоглазый кот по имени Шэнь Цинцю.

Мобэй-цзюнь не решается доводить дело до постели, из-за того, что знает, насколько грубым и свирепым он становится во время секса. Большинство из тех, кто на него заглядываются, думают: «О, да я с ним справлюсь». Вот только они не тянут. И тут появляется Шан Цинхуа, который ну просто-таки мужчина мечты Мобэй-цзюня. Он забавный, умный и Мобэй-цзюнь искренне наслаждается его обществом. А еще у него задница в форме персика... Мобэй-цзюнь [горячо и твердо] в него влюбляется и боится потерять.

Не похоже, что Мобэй-цзюнь здесь для того, чтобы разобраться с Лордом Пика Аньдин. Он, скорее, похож на... На мужчину, который последовал за своей убежавшей женой, чтобы вернуть ее домой! Только в этом сценарии нет жены! Здесь только **Шан Цинхуа**! А Шан Цинхуа точно не может быть для Мобэй-цзюня... — Муж, — шепчет Мобэй-цзюнь. /—/ (ИЛИ: Перезагрузка системы вызывает временную амнезию)

— Мой король, — начинает Шан Цинхуа. — мы приближаемся к одной из самых благоприятных дат для свадьбы. Мобэй-цзюнь смотрит на него снизу вверх. — О? Шан Цинхуа кивает. — Если мы не начнём подготовку сейчас, будет затруднительно...организовать свадьбу вовремя. Мобэй-цзюнь, нахмурившись, откладывает кисть. — Это было бы не идеально. (ИЛИ: Шан Цинхуа — сваха Мобэй-цзюня)

Шан Цинхуа заболел, а Мобэй Цзюнь не умеет выражать свои чувства.

Однажды Шан Цинхуа передают на хранение странный артефакт и по своей неосторожности он снова вляпывается в историю.

Человек нетерпеливо дёргает ногами, пятками толкая его в спину, с его губ срываются недовольные хныканья вперемешку со стонами, призывно разводя дрожащие бедра — и кто Мобэй-Цзюнь такой, чтобы отказать ему?

Весь мир новеллы "Путь гордого бессмертного демона" был основан на том, чтобы свести Ло Бингэ с его женами. И в этом мире было много ситуаций, где секс был в самых разных обстоятельствах! Вот однажды мир сыграл с автором злую шутку. Какой несправедливый мир.

Какие-то вещи в слух не произносятся, но их можно заметить со временем или совершенно случайно сказав что-то невпопад.

Шан Цинхуа всегда откликался, когда его звал Мобэй-цзюнь. Но неожиданное нападение на Шан Цинхуа заставляет того изучать новые практики маскировки и экспериментировать с тем, сможет ли он спрятаться от своего Короля хоть ненадолго. Мобэй-цзюнь крайне недоволен тем, что не слышит привычное "Мой Король" в ответ на свой зов. И доволен тем, что Шан Цинхуа удалось достаточно отточить свое мастерство, чтобы он его не заметил.

— Великий.... Великий господин! — чертёнок, задыхаясь, скользит по полу и шлепается прямо у ног Мобэй-цзюня. Собрание прерывается, и среди льда слышится не менее холодное и даже гневное молчание. — Там... Там беда! Ваш супруг... Пропал!