В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

— Мне жаль. Прости, Майк. Я завтра уезжаю. И я посчитал, что ты должен знать. Мы ведь друзья, — почти шепотом сказал Уилл. —Друзья? Нет, спасибо, — сжав челюсть, процедил Майк и бросил книгу, что держал в руках. | Альтернативное развитие 5 сезона. Осторожно спойлеры!

Как там говорят, участь старшего ребенка? Поверьте, Джонатан не понаслышке знал, какого это — быть старшим.

— Спрашивай, что хотел, Майк, это больше не имеет значения, — дрожащий голос резал по живому. — Кто твоя «Тэмми»?

«Ты — сердце, Майк.» Но, какое, к черту сердце, если Майк не в силах понять своё собственное? В первую зиму после «землетрясения» Уилл замерзает в подвале Уиллеров, и однажды ночью его отчаянная нужда (и болезнь) оказывается сильнее страха быть отвергнутым.

Для Майка Уилера настоящей Изнанкой оказалась не параллельная реальность, а его собственное тело. Или, точнее, тихая война, которую он объявил самому себе, где еда стала оружием, а зеркало — порталом в мир саморазрушения. Спасательный круг в этом шторме бросит Уилл Байерс — единственный, кто смог разглядеть человека за стеной боли и прочитать те письма, которые Майк никогда не осмелился бы отправить

Проблема в том, что Майк не может быть долго в разрыве с Уиллом. Каждый ощущается словно петля на шее, как удавка, которую Уилл, отдаляясь, затягивает все крепче.

Уилл осознает свои чувства к Майку. Это становится проблемой, так как он понимает, что все, к чему он привык, начинает разваливаться. Страх потерять Майка настолько сильный, что Уилл замыкается в себе.

Для каждой вылазки были свои названия: разведка, налет, зачистка. Те, что предполагали путешествие на дальние расстояния с ночевкой в палатке или случайном домишке, насмешливо звались отпуском. Майк не раз упрашивал Хоппера взять его в отпуск. Но с Уиллом? Вдвоем? Минимум тридцать шесть часов, а максимум все семьдесят два? Он не мог понять, какие чувства у него вызывала открывшаяся перспектива.

— Выглядит, будто я тебя укусил, — Уилл наклоняет голову, чтобы лучше рассмотреть. Все, что может сделать Майк, — это уставиться на него. Его пышные волосы спереди, слипшиеся пряди сзади, куда он запустил пальцы всего несколько минут назад. Красивые зеленые глаза, которые при таком освещении кажутся ореховыми или даже карими. Темные круги под глазами, которые появляются у него, когда он выпьет, обрамляют их, словно замысловатые картины. Довольная, кровавая улыбка.

Майк отчаянно хочет к нему прикоснуться, Уилл не в силах ему отказать.

Теперь он для Уилла лишь парень сестры. Эл досталась кровная и теплая характеристика, а Майк – словно безымянный персонаж, который не сегодня-завтра может смениться на другого. Почему нельзя было назвать его товарищем? Другом детства? Одноклассником, на худой конец? Все эти слова все равно не могли описать все то сложное и запутанное, что с ними стало, и вряд ли Уилл хотел распространяться об этом с новыми друзьями.

Уникальная возможность подсмотреть, как именно Уилл провел два месяца в Чикаго, что за парень стал его первым поцелуем и что он чувствовал, когда Майк косячил. Сборник драбблов приквелов, вбоквелов и сиквелов про Уилла из Лета перед концом света. Основной фик - https://ficbook.net/readfic/12639725

После жестокой схватки с демогоргонами Уилл и Оди оба падают без сознания. Майк не думает – он просто бежит. К Уиллу. Его тело предаёт его прежде, чем его разум успевает принять решение. Все видят, как Майк делает свой выбор, как его первый инстинкт раскрывает то, что он скрывал от самого себя годами.

Оди больше нет. Уилл пытается понять, как жить дальше в Нью-Йорке, но Майк следует за ним. Их квартира полна их собственных призраков. Или катастрофически травмированные парни цепляются друг за друга и случайно узнают, как быть близкими — слишком близкими — пока переживают своё горе.

В клетке из любимых рук не так уж и страшно остаться.

Понимал ли Майк, что спать со своим лучшим другом, в которого безответно влюблен, притворившись, будто это ничего не значащий акт дружбы – затея, которая приведет к катастрофе? Безусловно. Остановило ли его это? Вообще нет.

Майк застает своего соседа по квартире целующимся с другим парнем и очень расстраивается из-за этого. По нормальным, гетеросексуальным причинам.

Когда Майк спрашивает, как он может помочь Уиллу справиться с тревогой, Байерс рассказывает про глупую штуковину: как его успокаивает, когда по лицу водят кисточкой. И Майку не кажется, что это такая уж глупая штуковина, если она неизменно будет приводить к одному и тому же финалу.

А что он может сделать? Перестать почти воровать Майка из его повседневной жизни каждый раз, как оказывается в Нью-Йорке? Не устраивать тайные отпуска только для них двоих в укромных уголках Европы или Южной Америки? Просто взять и отказаться от Майка, потому что об этом просит его жена? Увольте, Уилл за всю жизнь ни разу не смог сделать этого даже ради себя самого!