Поговаривают, весь общепит и сфера услуг в Ли Юэ держится на одном-единственном человеке, который за чаевые готов хоть обратное сальто сделать! Ха! Да это всё всего лишь миф!...миф ведь? Почти спокойное существование Итэра смогло пошатнуть чужое неловкое прикосновение к запястью, вынудив его поднять глаза с пола и застыть.

— Ну надо же! Я видела разные способы, как матери всеми правдами и неправдами уговаривали своих нерадивых чад принять лекарства. Но такой радикальный способ я вижу впервые, — с особым воодушевлением поделилась Чан Шен своими мыслями, а затем осторожно поинтересовалась, — А ему ничего за это не будет?

— Сяо, — Итер вновь сощурил глаза, в которых будто заплясали озорные огоньки, а губы расплылись в хитрой улыбке, — А ты для меня все сделаешь? Сяо снова задумался, но лишь о том, почему Итер задает ему вопросы, на которые сам знает ответы.

Итэр видит в Сяо давно ушедший силуэт, он видит в нём того, кого по-настоящему любил, того, кто умер в том мире, который он звал домом. Сяо же видит в Итэре того, до кого ему никогда не дотянуться. Им ещё предстоит понять, что они любят друг друга и готовы быть вместе.

В гильдию искателей приключений поступило новое поручение, за выполнение которого можно получить довольно щедрую награду. Работа заключалась в исследовании Драконьего хребта.

Чун Юнь, известный своим мягким характером и отходчивостью, умудрился с кем-то подраться! Вот только, заявившись к Син Цю на порог весь в синяках и ссадинах, наотрез отказывался говорить. Но кого и когда это останавливало? Во что бы то ни стало Син Цю обязан докопаться до истины!

"А если я хочу всё твоё время?"— внезапно вырывается из уст Скарамуччи мысль, что так долго не давала ему покоя, всё царапала и царапала стенки гортани, оставляла глубокие шрамы в горле, пустив в ход длинные коготки. Стыдно. И к тому же эгоистично. Но именно так и началась их игра в молчанку, и Альбедо любопытно, насколько же долго она продлится и можно ли ускорить её завершение, если немного "приложить руку".

Аль-Хайтам опять проиграл. И опять сам себе. Вот только так ли это плохо?..

— Приходи через полтора месяца... И тогда я смогу тобой заняться... Как ты на это смотришь?.. Хочу получить полный комплект твоей "благодарности"... — Он вновь позволил себе маленькую дьявольскую ухмылку.

— Ты хочешь сказать, что все это время вёл себя как слепой лисёнок, потому что?.. — Потому что с самого утра чертовски хочу тебя. Да, Сайно, — проникновенно глядя в глаза, сообщает Тигнари, и тот тихо стонет, притягивает его к себе.

Путешественник и лесной страж сидели у хижины последнего в Гандхарве. Напротив был хорошо виден дом Коллеи и его хозяйка, которая вышла поухаживать за любимой сумерской розой.

Тигнари перевел взгляд на настольный календарь с надписью «март» и несколькими выделенными карандашом днями. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. Надо срочно отказаться, что-то придумать, нельзя допустить, чтобы- — Да, конечно, пусть приезжает.

— Не отворачивайся, идиот, — дёргая Сайно за рукав, огрызается Тигнари. Он снимает одежду, бросает её на пол и указывает на живот. — Смотри! Взгляд Сайно падает на светящийся под его пупком символ Дендро. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Тигнари. — Ты знаешь, что это значит? — Срань господня, — на выдохе произносит Сайно.

Ничто так не способствует быстрому пробуждению, как обнаженный Тигнари, оседлавший бедра и шепчущий прямо в губы: «Пожалуйста, Сайно. Ты очень нужен мне прямо сейчас».

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

- Итер, у меня тут вдохновение назрело... - мужчина с милым пучком подошел к парню на диване. - Альбедо... Твою картину мы не обсуждаем без Сяо, дождись его, и мы обсудим проект... - блондин погрузил ложку с сахарным медом в полость рта, облизывая свои губы от сладкого слоя. - Извини, но ждать его у меня не получится... - прошептал Альбедо на покрасневшее ушко Итера.

— Да, благородные французские совиньоны и правда слегка… pipi de chat. — Да, у меня привстает, когда ты умничаешь, но оно все еще воняет кошачьей мочой. Ты уверен, что это можно пить?

Веселье – понятие трудное. Что-то что для одного человека будет весельем, для другого пыткой или просто скукой. Вот и здесь, как пример: им втроём весело выводить людей своим извращённым поведением, а остальным, что естественно, ни капли не весело. Но разве это остановит хотя-бы одного из них? Возможно Кадзуху бы остановило, но трудно соображать когда на твоём члене чужая рука, а возле тебя два восхитительных внешне парня чуть ли не жрут друг друга губами, причмокивая.

Казуха прикрывает глаза, ибо выносить это на трезвую голову почти невозможно. Горячее дыхание, блуждающие руки, распущенные волосы – все повторяется. Ему не хочется думать, что Хэйдзо не может провести по коже рукой, что Скар не может поцеловать его в губы. Вспоминать, что их сейчас нет рядом невыносимо. Вот только «Казу, мы дома» точно не приходится ему по вкусу, хотя бы потому, что он и партнеры-тупицы все еще в ссоре.

Сяо всегда был молчаливым и скрытным, большую часть своей жизни проводя в своей комнате за компьютерными играми и рисованием. Однако Сяо хранит ещё одну тайну: каждую среду он включает стримы на ютубе, а в воскресенье делает донаты одному стримеру.