Аластор не может поверить — глаза блуждают по силуэту сквозь стекло, рассматривая себя словно фарфоровую куклу. Идея нарядиться в монашку не покидала мысли, доводя до греха: щелчок пальцев и Радио-демон стоит в чёрном платье, с прикрытой платком головой. Крест на лбу напоминает мишень, вынуждая кожу покрыться мурашками, пугливо дёргая ушами. Будьте прокляты мысли о ролевых играх с самим королём Ада

Изящные пальцы скользят по микрофону, едва доставая до мембраны фильтра. Голова кружится — то ли от методичного покачивания туда-сюда, то ли от воспоминаний о новом знакомом. Люцифер. Это имя сковывает дыхание, наполняет помещение едким запахом сладости. Король Ада. Язык скользит по зубам, смакуя буквы будто стекающий с мороженого сироп. Почему столь чистая зефирка позорно подорвала авторитет Радио-демона? Аластор соврёт, если будет отрицать желание вылизать вафельный рожок до конца

— Думаю мы просто начали не с того, Люцифер, — произнес Аластор, беря чужую руку в свою, прохладную и большую, неожиданно кончая миндальничать и переходя на «ты», — предлагаю познакомится чуть ближе. — Предлагаешь пожать не только руки? — Мне импонирует твоя догадливость. Потанцуем? — Аластор щелкнул пальцами и радио-приемник стоящий на столе зашумел, пропуская через легкие помехи музыку Фредерика Шопена.

– Давай сбежим отсюда?, – нашептывала я румянолицей подруге, впавши носом в её блондинистые, как предрассветное Поднебесье, волосы, что были старательно накручены бигудями, встречая выпускной вечер, – они просто напьются, ничего интересного. – Вэг, – пробежались слова по её губам, окликивая меня, – на нашу крышу? – На нашу крышу, – спохватывала я её запястье, проводя за собой под тонкие шебуршания крыльев бабочек, порожденных в моём животе, – мне будет, что тебе рассказать.

Он не церемонился. Вообще никогда не устраивал спектакли, стоило остаться им наедине. Несмотря на свою солнечную и яркую натуру, в нём явно жило зло, везде ищущее способы вырваться наружу. И Аластор хотел, очень хотел вызволить его на свободу.

— Вы ужасно похожи на торт. Могу ли я съесть кусочек?

С момента твоего прихода в отель, все комнаты будто стали светлее, живее, не позволительно для места в преисподни. Здесь всё насквозь пропитано твоей аурой, что становиться тошно. Невыносимо.

— Твоя дерзость не знает пределов, — на тон ниже отвечает, сужая зрачки. ⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ — Ровно, как и Ваше превосходительство не знает личных границ.

Аластор никогда не испытывал какого-либо влечения. Почти.

Просто как-то так получается, что он не признаёт в Энджеле никакой катастрофы, а в его теле не обнаруживает даже намёка на брак.

Иногда проще дать того что просят от тебя, чем вечно отказывать. Хотя это сложно объяснить тому, кто вообще не знает, а как собственно выполнить то что от тебя просят. Особенно когда твой начальник профи в этом.

Адам и Лют после очередной жаркой ночи, ведут беседу ни о чем и обо всём одновременно.

В Отеле происходят радикальные изменения, но кое-что остается прежним: Люцифер и Аластор каждый день устраивают словесные баталии, решая насущный вопрос. Так кто же сегодня сверху?

он готов говорить пока эти оленьи глаза смотрят с мольбой.

На руки падала Красная жидкость. Кровь. Горячая грешная багровая вязкая жидкость стекала по ладони.

— Энджел. Порядок? — Клянусь, – возможно даже слишком нетерпеливо, но уже более уверенно и с морщинками улыбки под глазами. И взглядом, обращенным Хаску в душу, словно вся вселенная собралась в точке у него за ресницами. Настоящим. Таким настоящим, которого Хаск от него и хотел всё это время. И всё продолжилось, как к тому и шло.

Бывает так, что люди начинают меняться, чтобы произвести впечатление на свой предмет воздыхания. Вот и Аластор однажды заметил, что Энджел изменился.

Есть ли сила сильнее смерти? Сила что можт объединить две души навсегда? Она есть и это - любовь

Он долго твердил дочке о том, что сделки с демонами - зло. Чистейшее, первородное. Это та самая грязь, которую не вывести никакими средствами. Сделки портят душу, а иногда и вовсе забирают её всю без остатка. Но что скажет дочь, если узнает, что её отец сам нарушил свой устав?

Аластор знает наверняка — он ни за что не поддастся соблазну. Верны ли его суждения на самом деле?