Учитель Токийского магического колледжа Сугуру Гето и шагу не может ступить в свой день рождения без очередного поздравления. И он благодарен всем, но эгоистично ждет подарка от одного конкретного учителя.

Есть ли на этом свете придурок, которому моти могут быть «недостаточно сладкими»? Боже, да, Гето знает одного. И это его бывший. AU, где Гето работает шеф-поваром

Очевидным признаком перемен были участившиеся, почти каждодневные, его выходки. Обычно Гето флиртовал с ним, когда Утахиме доставала их и подначивала Секо, нашептывая той гадости на ухо. Для него было привычным схватить Годжо за руку, когда к ним подходила компания девушек с целью знакомства. Сатору знал, почти ощущал: это шутка. Это никогда не переходило границы. Или ему было удобнее именно так воспринимать происходящее, чтобы справиться со своими чувствами?

Прославленный экзорцист Гето Сугуру не может остановить своих внутренних демонов, когда узнает об одержимом в токийском монастыре, где он десять лет назад вкусил запретный плод.

Годжо волонтер в детском доме, а Гето пытается удочерить двух близняшек.

Всё начинается, когда Сугуру роняет Сатору во время тренировочного спарринга. Он совершенно точно помнит это лукавство из-под белых ресниц и невозмутимое: — Я, наверное, грабли. Гето недоумённо смотрит на распростёртое на траве длинное тело. — Что?

Сатору почти уверен, что слышит пение ангелов и ощущает силу благословения, ниспосланного ему небесами. Потому что стоящий за стойкой бармен… Ох. Он что-то явно внеземное. Ни одно ступающее по земле бренной существо не может быть настолько прекрасным.

Тот день, когда они съехались, и все последующие были по своему прекрасны. И они бы ни за что не променяли их на другую реальность.

Сатору не стонет. Нет. Он просто... дышит. Очень громко. О Боже. Он что, гей?

Стоило ли оно того? Однозначно.

— Что бы ни блокировало твою проклятую энергию, оно также не дает тебе произносить определенные вещи, а именно врать, — уточняет Сёко. Когда Сугуру моргает, она добавляет. — Проще говоря, твое тело заставляет тебя говорить только правду, — она пожимает плечами. — Если ты попытаешься сопротивляться, что ж. Ты знаешь, что произойдет. Сугуру продолжает пялиться на нее. — Так это правда? — медленно произносит он. — Я влюблен в Сатору?

Сугуру переходит на новые сигареты и их запах становится для Сатору точкой невозврата.

Сатору, похоже, сильно приложился головой при падении, потому что он как-то упускает момент, когда переводит взгляд от расчерченного огненными цветами неба на лицо Гето. Он видит блестящие зрачки, в которых отражаются сотни, тысячи красочных всполохов ночного неба. В черных волосах снежинки выглядят совсем как звезды, и Годжо даже хочет неловко пошутить про то, что Сугуру весь из себя такой таинственный как ночное небо, но вдруг понимает, что не может выговорить ни слова.

Сатору не умеет пить. Сугуру посмеивается над ним, когда тот с привычным задором вливает в себя несколько бутылок светлого, обязательно морщась после каждого глотка. Гето не знает, зачем тот насилует себя раз за разом, но точно знает, что тащить своего друга после очередной скромной пьянки вплоть до дверей комнаты в общежитии, придется именно ему.

Они оба не поняли, когда именно их дружба переросла во что-то большее. И даже после всего, что их связывало, они никогда не смогут смотреть друг на друга, как раньше.

Где-то зрел молодой виноград, когда Сугуру понял, что все песни о любви - полная ахинея.

Бок о бок проводить с Сатору конец дня стало его второй дурной привычкой после курения. И от обеих Сугуру никак не мог избавиться.

«Йо, Сатору». Не смешно. Вообще не смешно. Так что кто бы там ни надумал написать ему с телефона Гето Сугуру, который уже шесть месяцев как мертв, поплатится.

Сатору очаровательно невинен во всех аспектах, касающихся и жизни, и любви. Он никогда в этом не признается — особенно Сугуру, и уверен на все сто, что ему отлично удается скрывать свою неопытность за дурацкими шутками и натянутыми улыбками

Годжо проиграл и должен денек походить в платье. Гето пытается делать вид, что платье некрасивое, а еще не понимает, почему мир такой несправедливый и страдать должен он, хотя проиграл Годжо