«Я сказал, — декламирует Тигнари тоном безгранично собой довольного наставника, — двенадцать часов без физического контакта. Моё желание. Что в этом может быть непонятного?» // о Сайно, который выражает чувства через прикосновения, и о Тигнари, который насильно отбирает у него возможность прикасаться

Тигнари допоздна засиживается в библиотеке Академии, работая над научным проектом, а Сайно не устраивает то, как наплевательски он относится к собственному здоровью. Перепробовав все методы, которыми можно было отвлечь ботаника от писанины, генералу Махаматра приходит в голову странная идея...

Пять раз, когда Тигнари слышал о генерале махаматре, и один раз, когда встретился с ним лично.

- ...если ты сейчас скажешь, что хочешь чтобы он сел тебе на лицо, я тебя придушу. Разум Сайно завис, а потом и вовсе перестал работать. До этого Сайно вообще не думал что чего-то там хочет. А вот как путешественник сказал - так сразу и доперло. Потому что Сайно действительно хотел, чтобы Тигнари сел ему на лицо. И не только...

Сайно решает помочь Тигнари привыкнуть к жару Пустыни довольно... необычным способом.

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

Когда из далёкого Ли Юэ, лежащего за горизонтом и разделённого с регионом мудрости глубинной каменной пропастью, пришло письмо об открытии Разлома, Тигнари не сомневался, что поедет. «В Разломе уникальная фауна» – таким был официальный предлог его отъезда вместе с Коллеи. Истинная причина, которую знали лишь трое, была иной. В лесу Авидьи уже некоторое время происходило что-то необъяснимое. И Разлом – единственное, что приходило на ум.

Сайно почти никогда не даёт о себе знать, отправляясь в длительные экспедиции или на поиски неугодных Академии. Поэтому, когда в лес Авидьи было доставлено письмо, опечатанное самим генералом махаматрой, Тигнари, слегка опешив, начал собираться в дорогу. И пусть перспектива вновь вступить на земли той далёкой бескрайней пустыни совсем не прельщала, он был готов поступиться своими интересами и бросить все дела, только чтобы увидеть своего Сайно и позаботиться о нём.

— Видишь, тебе даже не нужно было соблазнять меня ради никчемного спора. Злишься, фенечек? Конечно он злится, ведь спор и правда был никчемный, и хорошо лишь то, что продукт оказался намного качественней условий самой сделки.

- Нет, мы больше не встречаемся, - спокойно отвечает Тигнари и выходит на тропинку, ведущую в Гандхарву.

Одной мирной ночью Гандхарвы, Генерал Махаматра в полузабытьи находит дом Тигнари, что без замедления решает ему помочь. Вот только от предоставленного лекарства, помимо снятия боли, его ждали другие эффекты...

Сайно падает на колени перед самым началом подвесного моста. Он судорожно сжимает вбитые колья, окрашивая дерево собственной кровью. Генерал редко позволял противникам подобраться так близко, и совершенно не был готов к тому, что теперь ему едва будет хватать сил дойти до деревни. Гандхарва встречает тишиной. До дрожи пугающей, поедающей последнюю надежду на помощь. Но, в окне дома возможного спасения горел свет.

Сайно внимательно наблюдал за ним. Пушистый хвост словно гипнотизировал, заставляя смотреть и смотреть.

Но Тигнари, чтоб его бездна, ласковый до невозможного. Целует в щеку, стоит только тени недовольства показаться на чужом лице. Зарывается в чужие волосы носом, слабо целуя в макушку. Сайно хочет съязвить, мол, он не хрустальный, к чему все это? Но в ответ всегда следовало "потому что я люблю тебя", и для Сайно это всегда слишком.

Долго думать не пришлось, да и ни к чему было обманывать самого себя. Врать Сайно тоже было незачем, и потому, когда он, жутко смущенный от возможности подобного расклада, негромко спрашивает: «уже..?» В ответ ему раздается нервное — «я, знаешь ли, тосковал не меньше твоего. И я не виноват, что мои чувства к тебе перерастают… в это.»

О ревнующем Тигнари и о внезапно подружившихся Альбедо и Сайно.

-Ох, короче, мне из всех таблеток подходят только одни, но у них жуткие побочки на печень и почки, так что я пью их только в крайнем случае. А так обычно я выпадаю из учебного процесса. -Так, понял, и? -Ну мы же соседи, тебе, наверное, не комфортно будет, ты возвращаешься с учёбы, а я тут дрочу. -Мне будет нормально, это естественный процесс, тут нечего стесняться. А тебе нормально будет, что я буду в комнате? Обещаю не смотреть. P.S. Обещание он все таки нарушил.

Тигнари уже очень долго и хорошо знал Сайно. Знал изъяны на должности Генерала Махаматры и  поблажки на ней же. Знал какие миссии были особенно трудными и изнурительными, как часто точит своё копьё, и что он не верит в истинных. А также в точности знал чем пахнет Сайно и пропорции для изготовления его подавителей.

Коллей иногда порывается фыркнуть, мол Вы сами-то, наставник, смотрели в эти страшные серьёзные глаза, а потом понимает, что да, смотрел. Каждый раз смотрит. С мягкой улыбкой на губах, навостренными ушами улавливая каждое мурчание в чужом голосе, отзываясь слабым вилянием хвоста.