У каждого человека на мизинце правой руки завязан узелок красной нити. Хвостик ее уходит в никуда. Нить проявляется только тогда, когда предназначенный судьбой человек находится в поле зрения. С этого момента пара становится неразлучна. Но что делать, если твоя пара тебя ненавидит, и это чувство причиняет почти физическую боль?

Куникида-сан дал в принципе правильный совет: "Если хочешь выжить в этом городе, беги от этого человека. Увидишь - беги". Кто же знал, что Атсуши последует этому совету так буквально? Все планы Дазая под хвост... тигру.

Бери себя и остальную фигню, что у тебя есть. И перебирайся ко мне.

Что может быть хуже, чем застрять в неосвещённом лифте? Например, застрять в неосвещённом лифте во время погони, будучи подверженным приступам никтофобии и в компании раздражённого Акутагавы. Хотя последнее, возможно, не так уж плохо.

Акутагава понимает: все, он пропал. Утонул, добровольно утонул в чужом тепле, в запахе зимы, которым пропитались светлые волосы. Несколькими часами позже он отправляет семпаю смс`ку: «Накаджима Атсуши заставляет вас принять в качестве подарка на Новый год свой первый поцелуй» (кафе-АУ, красная нить судьбы, сталкер Акутагава)

Больше всего на свете Атсуши боится, что Дазай-сан узнает, какой он на самом деле ненормальный. Насколько могущественный у него соулмейт.

Для Чуи Накахары связь родственных душ была этаким чатом, в котором можно пожаловаться на напарника и получить ободряющие слова в ответ.

Навряд ли Акутагава Рюноске мог предположить, что кто-то вообще будет с подобной жадностью на него заглядываться. Тем более – в его же собственном доме.

Атсуши мил и добр со всеми. Со всеми кроме Рюноске. Выяснить бы почему, но только вот как?

Осаму Дадзаю всего двадцать два, но он, видимо, рождён гением, которого не понимает мир, раз предпочитает яркому летнему дню каникул прохладный и тихий морг своего дядюшки Огая Мори, методично колдующего над мёртвыми телами чуть ли не каждый день. Вот только если дядюшка узнаёт причину смерти очередного бедняги в процессе вскрытия, то Дадзаю даже не нужно смотреть на тело — ему обо всём рассказывают беспокойные души умерших, которых видит и слышит, к сожалению, только Дадзай.

Что может быть лучше, чем отправиться на задание переодетым в женщину в заведение Портовой мафии? Только подцепить там одного из исполнителей этой самой мафии.

Ацуши предлагает Дазаю двойное самоубийство.

Дело в том, что Дазай не ест. Иногда съесть хотя бы один кусочек бывает очень трудно или невозможно совсем.

Дазай подбивает Атсуши подарить Акутагаве шоколад на День святого Валентина.

- Занзас звонил и на тебя жаловался! - тигрица потрясала телефоном. - Ой, он всегда жалуется, - отмахнулась бывшая наследница Вонголы. Черные ящеры, слегка офигевшие, переводили взгляд с одной на другую. Кажется, они пришли слегка не вовремя.

Маргарет Камелия Поттер, сколько себя помнила, всегда хотела себе семью. И ребенок оказался единственным способом получить ее. Вот только две авады, яд василиска, крестраж в голове и пытки Пожирателей смерти начисто лишили ее возможности иметь детей. Решив развеяться, Гарри решает уехать куда-нибудь далеко-далеко и ее выбор падает на Японию. А вот то, что она попала в Йокогаму и нашла детский приют, было только чередой случайных совпадений.

В детстве Атсуши усыновила семья Вонгола. Реборн воспитывал его наравне с Савадой Тсунаеши. И это окончательно испортило характер милого Атсуши-куна.

На чёрный рынок Йокогамы поступил заказ, обещающий огромную награду за голову одного одарённого. Информация для поисков была предоставлена скупая: можно сказать, не предоставлена вовсе. Но Чуя всё равно нашёл нужного эспера. Хоть и не искал. >по заявке "Чуя подбирает/усыновляет Ацуши и воспитывает его, скрывая от Портовой мафии", в которой Чуя подбирает Ацуши с улицы и...

Услышал, вник, захотел. Да будет проклят тот, кто пустил первоначальные слухи!

Мальчик-сирота, мальчик-экзорцист, мальчик, чья судьба переплелась с судьбою Ноя - чей плащ ты вынужден носить и кого обязан почитать? Чьи монстры скребутся в твоей душе и твоя ли она сейчас? Королевской мантией струится с плеч плащ шута, тупой болью в висках скребётся память о важном. Покуда нет короля, не его ли первый шут станет его волей?