На Кеттердам опустилась тьма и город ожил. Но и в поместье тоже не совсем спокойно.

Полчаса. Это много или мало? Чонгук, ярый гомофоб, думает что много. Тэхён, азартный гей, думает что мало. Но он выиграл, и, значит, у него есть эти полчаса, чтобы заставить Чонгука стонать...

Не так уж давно Мэтт сделал каминг-аут как бисексуал, при этом всё ещё состоя в отношениях с Дэн. Сначала он исследует удовольствие от анальной стимуляции самостоятельно, ровно до тех пор пока Дэн не протягивает руку помощи. Как итог: Дэн трахает Мэтта страпоном перед зеркалом, чтобы Мэтт мог увидеть, как же охренительно жить и наслаждаться своей бисексуальной жизнью！

случилось странное, ведь, насколько им было известно, ничего подобного не могло произойти, они же не были парой.

Вечно собранные по привычке золотистые волосы сегодня струились водопадом по плечам, лопаткам и ниже. По скольку они не были друг другу чужими, Люциан не надевал полное обмундирование, но не ходил никогда в таком! «В таком» было: белая облегающая рубаха с глубоким вырезом и длинными рукавами, облегающие белоснежные штаны. По любому негодник в тайне от него в Асдеме купил.

– модао, пойдем в кино? – голос владыки тьмы побуждает люциана остановиться и обернуться на него с немым вопросом в глазах. люций сам не замечает, как начинает во время размышлений хмуриться, что киай, кажется, находит забавным, если судить по его неожиданному хихиканью. – неужели достопочтенный владыка луны никогда не был в кино?

Никто и никогда не прикасался к Каю подобным образом. Никто не мог ни подарить ласки его рукам, ни облегчить боль после тренировок, когда он ещё был человеком, – и перед лицом настолько обыкновенных вещей, доступных каждому, вся его самоуверенность и бравада оказалась бессильна, – он просто не был готов. /гладим кинки и смущаем демона/

Абрам и Сетх возвращались в клан Луны и уже в традициях своего Владыки решили заехать в деревню, что расположилось неподалеку.

Попытки Хаски покорить недоступного Эриаса в Асдэме и что из этого вышло.

размышления с применением логики

— Обещаешь мне? — Обещаю.

Шото не ожидал такого разговора с отцом.

Изуку знакомо отчаяние ловушек, из которых не видишь выхода.

Изуку заставляет Шото надеть это под верхнюю одежду.

Долгое ожидание, воссоединение и чудесный нож.

– Сокруши твоих конкурентов, детка. Покажи нам по-настоящему хорошее развлечение. Победа – твоя единственная расплата. – Тихо, словно мантру, проговаривает Жан. Он задумывается над этими словами. А ведь правда, бесполезный актив – мёртвый актив. Хочешь жить? Принеси доход. Даже сейчас, он до конца своей жизни будет обязан выплачивать по 80% с каждой зарплаты.

Жан переводиться в новую команду. Она слишком отличается от его прошлой. И то что происходило там, оставило огромное пятно на его жизни. Это словно было не просто пятно, а расплывшаяся кровь. Первое время рана болит, кровоточит ещё больше, заставляет ощутить свою слабость. А пятно на судьбе уже вряд ли отстирается. Его окружают тем, чем по его ощущению не должны. Жана первое время словно ломает, будто он слезает с тяжёлой наркоты. На самом деле он уходит от старого режима.

2:14 на часах. 02.14 на календаре. Аарон готов убить того, кто будит его после трёх долгих смен в клинике. Только когда его несостоявшаяся жертва рассказывает, в чём дело, Аарону приходится смириться с тем, что ко сну в ближайшее время он не вернётся. Зато направится спасать задницу этой жертвы. Метафорически и буквально. (написано для Лисьей Валентинки).

Наутро Кевину интересно, какие дозы и чего именно необходимо смешать, чтобы получить эффект удовлетворяющего себя Аарона Миньярда на соседней стороне кровати. Он уверен, что сбитое дыхание за спиной, приглушенный стон и возня под одеялом, которое накрывает только край его бедра – очередной продукт больного воображения. Это глюк и бред, убеждает себя Дэй, но последнюю стопку не пьет. А потом намеренно пытается не спать как можно дольше, ведясь на поводу глупых подозрений и надежд.

Шан Цинхуа периодически забывал где именно он находится и что некоторые его черновики вполне могут воплотиться в реальность, побудив в начале нестерпимое любопытство и сразу после такой же силы раздражение, потому что Мобэй-цзюнь вздумал его избегать.