Ник не уехал на работу, и Гэтсби выжил. И Нику есть, что сказать.

Иногда, чтобы не возвращаться к прошлому, мы должны всего лишь грести в другую сторону.

Таков порядок вещей: мы неумолимо и, как нам кажется, невольно влекомы к тому, что завораживает нас и сводит с ума. Сама возможность находиться рядом и прикасаться к желаемому — оправдывает свою страшную цену.

Гэтсби оправдал себя под конец. Нику, к сожалению, не так повезло. (То, что осталось за кадром)

1.Карл использует свою возможность задать Фрэнку другой вопрос. Фрэнк не возражает. 2.До чего доводит отчаянная попытка убежать от ФБР. Кто же знал, что Фрэнк Эбигнейл решиться побыть Кэтти Эниссон?! [AU! На момент действий Карлу 27, Фрэнку 24.]

Фрэнк Эбигнейл никогда не был в восторге от Рождества, ведь оно который год дарит ему лишь одинокую тоску по прошлому. Но в этот раз у него будет шанс пересмотреть свои взгляды.

Уже почти вечер, а Фрэнк так и не вернулся. Неужели Карл в чём-то просчитался?

В один из дней Фрэнк не находит ничего лучше, чем позвонить Карлу и прочесть свой на ходу написанный стих.

С Рождеством, Карл.

Доктора ушли, оставив Чака одного. Его могут вызвать в любой момент, чтобы доказать Тэдди, что тот – Эндрю, заключённый этой лечебницы, убивший жену. Дэниэлс сейчас на подъезде к главному корпусу, полностью уверенный в том, что Чак мертв. Интересно, он хотя бы сожалеет? Скорее всего нет, ведь на скалах тот его чуть не ударил, решив, что он предатель. – Мы выберемся, напарник. Обязательно, – прошептал Чак, вставая и проходясь по кабинету.

Финал?..

Незаменимых нет. Или все-таки есть? Чтобы вернуть себе свою жизнь, Артуру нужен напарник - но что делать, если он никому не может доверять?

Когда Имс попадает в больницу, Артур использует фальшивые документы, чтобы остаться с ним.

За блистательной историей трагико-комической любви никто так и не смог бы увидеть настоящего Ника, Ника не наблюдателя, а участника, если бы тот сам не решился приоткрыть завесу над другой историей, до дрожи искренней и пропитанной ароматом рододендронов. А началось всё в аллее, где нечаянно вспыхнули две души, словно цветы, которые нерадивая ночь раскрыла в тёмное время суток и бросила на их лепестки искорку от своей звезды...

Я знаю, что остался для него единственным якорем для жизни. Ему одиноко: это можно разглядеть даже под его маской гостеприимного хозяина. Но в последнюю нашу встречу он все же просит меня быть рядом.

Стань Гэтсби, оставайся им — и в горе, и в радости; чувствуй, как боль жжет кожу, как цветет на груди красно-бурый цветок на месте пули, пробившей тело насквозь — грязный, отвратительно прекрасный в своем уродстве.

У Мигеля ладони всегда теплые, Тулио не знает, как давно хранит эту информацию где-то на полках своего сознания, но факт остаётся фактом. От того, становится ещё приятнее.

— Я плут, и шельма, и мошенник, — язык вяжется, заплетается, как и мысли — о, мысли...

Когда друг и не друг вовсе. Когда счастлив и несчастен одновременно. Когда слишком запутался в самом себе. Мигель знает об этом не понаслышке. И в голову не приходит ничего иного, кроме как набросить на плечи куртку, положить в карман пачку и отправиться на балкон.

Только перед самым отправлением Тулио понимает, что не может покинуть Эльдорадо без Мигеля. Чего он не понимает − почему Мигель не пришёл проводить его.