Он появился внезапно. Впервые такое описание давали не Воланду. Впервые он сам давал такое описание. Человеку с темными глазами и острой задумкой. Силе, на которую не мог бы повлиять и сам Дьявол.

Пьяный Воланд заваливается к мастеру домой.

Он представлял, как хвост войдет в него, тонкий и юркий, как будет извиваться внутри и пронизывать его тело; как обовьется вокруг его члена, пока Воланд станет ритмично насаживать его на собственное мужское естество; как отхлещет его по ягодицам, звонко и больно; как… о, сколько применений можно было бы найти этому в высшей степени замечательному хвосту, и Мастер надеялся их все воплотить в реальность.

Свои желания, даже самые постыдные, от себя не спрячешь. И уж тем более от Дьявола.

Никогда ни о чем не просите, если, конечно, вам настойчиво не предлагают.

Когда нет никакой веры в возможность спасения, и грудь затопляет черное густое отчаяние, когда сознание бьется в голове, и рыдания запирают горло, грозя разорвать жилы и выплеснуться наружу диким нечеловеческим воем, когда рука тянется к пистолету, а трясущиеся пальцы стягивают скользящий узел на веревке, в углу комнаты слышится вкрадчивый голос, и он несет надежду.

Может быть, думал он, растворяясь и тая, проваливаясь между светом и бездной, пришло время написать новый роман. И роман этот — сатана тотчас полюбит его — теперь будет о них троих в вечности.

Мастер вздохнул, отложил листы и обернулся на диван, ожидая обнаружить его пустым, но иностранец был на месте. А молчал Воланд по самой обыкновенной причине: он уснул, откинув голову и подложив под шею согнутую в локте руку. Длинные ноги он вытянул, кое-как уместив лодыжки на подлокотнике. Бегемот развалился неподалеку, выбрав табурет, стоящий поближе к печи, и подставив теплу пушистый бок.

Воланд, безусловно, был всесильным Люцифером, да только не учёл он обстоятельства, что тело его, пока он ходит по грешной земле — человеческое. И то, что оно слабое и падкое на болезни тоже не учёл...

— Я вам скажу, что ваш роман ещё принесёт сюрпризы, вот увидите, — Воланд смотрел и смотрел на него безотрывно и, видимо, больше не мог прятать собственных чувств, прорывающихся и клокочущих, намертво стиснувших то, что у сотен людей было сердцем. — Это очень грустно, — теперь мастер тоже к нему обернулся и угадал что-то, что, ясно застывшее в воздухе, не было сказано: что они больше не встретятся.

Воланд был словно издёвкой, глупой шуткой над жизнью Мастера. //или студ!AU В котором Мастер заебался, но скрывает это, а Воланд заебал и не скрывает этого

— Вы хотите сказать, я вас выдумал? — Вы выдумали во мне человека.

— Присяду, Mein Freund? Не возражаете? — Дьявол не дожидается ответа, опускается на край чужих коленей, затем все же умещаясь удобнее, не замечая на лице Мастера мотивов к противодействию. — Предпочитаю оставаться с Вами на одном уровне.

Оказывается, пьяный Воланд горазд на откровения. Моя фантазия на основе _того самого_ видео с пьяным Аугустом в Петербурге.

Мастер был точно уверен в существовании Воланда. Он держался за эту веру, как за последнюю соломинку. Или вера держала его? Он запутался. Просто в один момент всё перемешалось. Профессор Воланд, подавший идею (и подал её точно он, из плоти, крови, вымокшей шляпы и рук в перчатках – не могли эти руки быть галлюцинацией), встреча Маргариты, роман – с ней и просто. Всё, что выходило из-под пера Мастера – становилось реальностью… в каком-то формате. И потому он совершил страшнейший грех.

Есть вещи, которые неподвластны даже Всесильному Князю тьмы.

— Мой дорогой, пообещаете мне, что не испугаетесь? Мастер был на удивление сговорчивым. И чужую руку он не посмел сбросить со своего лица. Наоборот, он прислушался к своим чувствам, чтобы убедиться, что действительно ощущает тепло. — Я постараюсь, — всё же ответил Мастер. — Я бы посоветовал снова закрыть глаза, но вам так не нравится тьма, что я не посмею своим требованием лишить вас света.

Господин Воланд приезжает в Советский Союз, не ожидая ничего сверхъестественного от страны победившего социализма. Но внезапная встреча у ресторана литераторов переворачивает все с ног на голову, впуская в серые весенние будни двоих людей мистику любви.

Советский Союз из-за границы представляется непонятным и интересным. Профессор Воланд, стремящийся изучать и понимать людей, отправляется в Москву для очередного исследования и там (и только там!) сама судьба сталкивает его со странным гражданином, Мастером, который может помочь ему понять, кто такие советские люди. А Мастер... у черты отчаяния, и помочь в каком-то смысле выжить ему может только новый знакомый из Германии. или au, где Воланд... всего лишь человек.

Он ушёл из «Мефисто», а Воланд пришёл к нему домой – уязвлённый, растерянный, в кои то веки не имеющий продуманного на несколько шагов вперёд плана действий, и Мастер понял. Понял, что чёткие линии, ограничивавшие структуру их потенциальных отношений до этого момента, поломались, пересеклись, закрутились в хаотичном танце, как прутья кованой решётки при немыслимо высокой температуре, и структура рассыпалась.