Есть ли на этом свете придурок, которому моти могут быть «недостаточно сладкими»? Боже, да, Гето знает одного. И это его бывший. AU, где Гето работает шеф-поваром

У них вполне объяснимая дружба между альфой и «бетой». Никаких ожиданий, намеков и полутонов. Просто в один момент что-то пошло не так.

Вот лет -дцать назад тебя ругает душная тетка за курение. А сегодня тебя снова ругают, но уже за твоих детей. — Если ты проводишь меня до двери, я буду думать, что это свидание, — темные глаза быстро блеснули хитринкой. — Детка, это сто процентов свидание, почему ты только сейчас это понял? Или au, где два молодых папеньки встречают друг друга.

у Фушигуро стекленеет взгляд при виде этой высокой фигуры, нависающей над ним почти вдвое, хоть и все еще одетой в уже знакомое кимоно. На «этом» лице татуировки Сукуны, точно так же, как дополнительная пара глаз на скулах, смотрится куда чудовищней, чем на лице Юджи Итадори, которое Рёмен носил совсем недавно. Но лицо, которое он одел теперь… от его вида у Мегуми подгибаются ноги, в внутри что-то обрывается и кажется будто он летит-летит-летит куда-то вниз, в пропасть безо какого-либо дна.

Пока Мегуми смотрит на него вот так – Сукуне вдруг кажется, что он не всего-то в школьном матче по квиддичу вместе с ним выиграл. А победил весь долбаный мир.

Боль — не единственный способ выудить информацию.

И я просто хотел, чтобы была обычная любовь – простая и легкая, которая не приносила бы страданий и разрывающегося сердца. Такую же простую и легкую, как Юджи. Но неизменно тянуло лишь к одному – к Сукуне, который обвивал своими сильными руками с татуировками. От него закатываются глаза в удовольствии. От его поцелуев хотелось сгореть и возродиться вновь. Он – тот, кто провел прямо в Ад. Но за него и сгореть можно.

Когда Фушигуро признается ему в любви – Сукуна смеется. Но в следующие месяцы он приглядывается к этому пацану повнимательнее и ловит себя на мысли, что все хуже понимает, как мог не замечать его гребаными годами. Больше Сукуне уже не смешно.

То, к чему они в результате пришли, было, в какой-то степени, неожиданно, но и в равной мере — неизбежно. Если учитывать скромное мнение Мегуми Фушигуро. [продолжение первой части: разговоры, секс, эмоции, чувства и все то, что может получиться, если вы оба взрослые, адекватные люди, знающие себе цену]

Мегуми вдруг подумал, как ему стало бы легче, если бы Юджи не шёл за ним в прохладную пустоту комнаты, не заглядывал ему в глаза — проникновенно и ласково, не касался ладонью его спины. Легче — и одновременно невыносимее, потому что когда Юджи последовал внутрь и плотно прикрыл за ними дверь, сердце Мегуми стиснуло от радости и боли тоненьким ремешком — но не сильно, а так, словно мечтал в нём оказаться.

Дорогой дневник. Я подарил Фушигуро свое сердце – а он посмотрел на него, помрачнел и назвал меня больным ублюдком. Хотя последнее мне определенно польстило – по его виду не казалось, будто он пытался мне польстить. Да что с ним не так?!

Дружба, секс и романтика. Сборник коротких драбблов по разным пейрингам, не связанных между собой.

Годжо считает себя недостойным счастья. Сукуна только рад укреплять эту мысль. Кем бы не был тот придурок, посадивший зерно сомнения в разум Сатору, Рёмен ему очень благодарен, выращивая это зёрнышко в огромное дерево, что своими толстыми корнями разрывает сердце мага на части.

Сатору не стеснялся своей ориентации и не привык отказывать своим желаниям. Пусть хоть весь персонал школы будет называть его пидором – он не упустит шанс пригласить очередного красивого препода на чашечку кофе и потрахаться. Так было всегда. Но в один момент что-то пошло не совсем по плану.

Годжо выражает крайний интерес к внутреннему миру Юдзи. Настолько крайний, что находит какой-то сомнительный ритуал, спеша его опробовать. Обитель Сукуны встречает его со всей гостеприимностью.

— После стольких проёбов я наконец-то лежу перед тобой в таком виде, а ты так и будешь стоять там до конца и лишь наблюдать? Не смеши меня, ублюдок. Тебя не хватит и на пять минут.

— Что за жалкое зрелище, — Рëмен положил руку на белобрысый загривок, с удовольствием притягивая чужое лицо к своему впритык, — Сильнейший, — прозвище сладко перекатилось на языке, задевая острые клыки. Зрелище и впрямь интересное: весь торс укрыт кровоподтëками и гематомами от засосов, на шее и вовсе живого места нет. Лицо влажное от слëз, глаза с пышными ресницами расплылись в дымке, а губы распухли и приобрели ярко красный оттенок от покрывшей их крови. Сильнейшего бьëт дрожь.

История о том, как пафосный байопик о Годжо Сатору превратился в дурацкий школьный ромком. А ещё о том, что реальная жизнь — это вам не какое-то тупое кино, и здесь всё по-взрослому. Должно быть. Наверное. Но это не точно.