Стены-картонки общежития становятся невольными свидетелями грехопадения Мин Юнги — до сегодняшнего дня лучшего студента потока.

Ебучими правилами запрещено брать омег в баскетбольную команду. Мин Юнги категорически с этим не согласен, а капитану университетской команды, Чон Хосоку, просто захотелось получить своё.

Узнав об измене парня, Юнги решает его простить, а в качестве извинений сделать парные татуировки с именами. В тату-салоне их встречает мастер, что представляется Хосоком, и приглашает на процедуру. Изменник идёт первым, а Юнги — идёт домой. Ну а тому самому тату-мастеру теперь предстоит найти этого умного и красивого парня, что так эффектно отомстил бывшему.

— Всё в порядке? — ладони Хосока скользят по простыням, словно он сейчас упадёт.— Я не перебарщиваю? — Нет, — шепчет Юнги, демонстративно качнув бедрами. Хосок чувствует, как Юнги сжимает его внутри, а затем расслабляется, чтобы дать новым ощущениям разлиться по телу. Знакомая система. Напрячься, отпустить. Удержать. Толкнуться глубже.

Две акулы бизнеса, два бешеных пса, готовых ради денег, власти и друг друга на всё, – лишь в своей собственной квартире, в спальне, оставшись наедине, они могли быть по-настоящему искренними. До предела обнажая собственные души, чувства, страхи и желания.

В системе координат Хосока после ухода возлюбленного лишь мрак и пустота. Но однажды в ней появляется Мин Юнги и становится его персональным солнцем.

Юнги слишком трусливый омега и именно по этой причине носит на себе вещи Хосока с его запахом. Но в определённый момент всё меняется.

Знаете, как это бывает? Мы часто влюбляемся совершенно не в тех, кто совпадает с нашими вкусами или вроде того. Мы влюбляемся не в гениталии между ногами, не влюбляемся в души, как бы цинично то ни звучало. Мы влюбляемся в тех, кто нас понимает лучше всего, но — что важнее, — в тех, кто нас **принимает**. И готов выслушать. Ведь, согласитесь, иногда человеку действительно так мало нужно для счастья.

Больно. Юнги ещё сильнее руки на животе сжимает, зажмуриваясь. Кутается в одеяле, зарывается с головой, внутри только одним горя, чтобы эти проклятые боли прошли. Сглотнув, прижмет ноги к груди сильнее. Хочется того, на что омега в силу своего прошлого поставил крест. Юнги слезы вытирает, рвано беззвучно, дабы никого не привлечь, вздыхая от безысходности, отсутствия телесного контакта и феромона того самого. И вздрагивает, слыша как в его логово попытки ворваться совершаются.

Когда костюм школьницы кажется не такой уж плохой идеей, а властный Хосок прижимает к чёртовой парте, наступает настоящее безумие, плавно переходящее в эйфорию.

Рождественский вечер, когда Хосок сказал Юнги, будто уезжает на праздники к семье, а сам выбирает обручальное кольцо и сюрпризом возвращается домой.

Он вздрагивает всем телом, когда слышит щелчок ключ-карты уже через две минуты, а затем — отчётливый хмык и мужское «ты уже здесь, да?». Затем дверь закрывается, и ещё через пару секунд Юнги, тут же вскочивший с кровати, видит высокого, стройного мужчину в офисных брюках и рубашке — он успевает рассмотреть слабую улыбку на его лице, прежде чем склониться в поклоне. Хосок… это реальный Хосок. А это значит, что он пришёл сюда ради того, что указано в анкете Юнги. Ради секса. sugar daddy!au

Он улыбнулся мне. Этот чертов дементор мне улыбнулся.

Это случается каждую пятницу вот уже на протяжение нескольких лет. И никто никогда ни о чём не жалеет. Потому что каждую пятницу им слишком хорошо, чтобы думать о посторонних. Каждую пятницу зажигаются фонари, отключающие совесть и предрассудки. И так будет всегда.

Не узнаешь, пока не залезешь под одежду.

Они сливались в танце воедино, действительно, словно лёд и пламя, словно две исключающие друг друга вещи, плюс и минус на батарейке, две стороны магнита, синоним и антоним... Дуэт из ворчливого старичка и солнечного парня; дуэт, который поражает своей притягательной противоположностью.

У Юнги после абьюзивных отношений проблемы с доверием, но Хосок уверен: его тепла хватит, чтобы согреть их обоих.