Месье Нёвиллет не должен был слышать этот разговор. Однако, факт оставался фактом — управляющий крепостью Меропид был влюблен в него. И что ему оставалось делать в этой ситуации?

Ризли установил связь между Верховным Судьёй и Гидро Драконом, по легенде, управляющим погодой. Между тем дождь не прекращался уже несколько дней.

Неужели, месье Нёвиллет и герцог Ризли... Влюблены?! Значит ли это, что у них теперь два отца? Малышки мелюзины замечают странные действия месье Нёвиллета и герцога Ризли и решают проверить наверняка!

Месье Нёвиллет умел скрывать от мира все свои эмоции и слабости, но на Ризли это не действовало. // У Верховного Судьи проблемы со здоровьем, а Ризли полон решимости сделать всё, чтобы помочь ему, даже если для этого ему придётся раскрыть давно похороненный секрет.

В государственных учреждениях Фонтейна испытывают новомодную технологию быстрой передачи корреспонденции между пунктами А и Б. Ризли, для которого подниматься сложнее, чем спускаться, неохотно соглашается отправить первое письмо - и сам не замечает, что тестирование понемногу перестаёт быть лишь забавной игрой.

— Ваша Честь, я ведь и силу могу применить, — наручники на поясе Ризли будто бы специально звякнули в такт произносимым словам, — Не думаю, что жители столицы готовы смотреть на то, как начальник тюрьмы выводит их дражайшего светилу справедливости на улицу в наручниках.

Нёвиллет стоял спиной ко входу в свой кабинет и невидяще бегал взглядом по строчкам в деле Чайльда Тартальи. В воображении он всё ещё был в зале суда, но мысли не задерживались на подсудимом: всё внимание привлекали лишь слёзы счастья на миловидном личике светловолосой девушки в кружевах. Дождь тарабанил по высокому витражному окну. За его шумом господин верховный судья не сразу расслышал стук в дверь и очнулся только когда полуобнажённые руки в перчатках обняли его за талию.

— За что, Нахида? — Ризли поднял на неё помутневший взгляд. — Ты ведь божество мудрости, так скажи, почему? Почему я вчера был так счастлив, а сегодня я... Зачем ты здесь? У меня даже не дендро глаз бога, я не из Сумеру, я не учёный. — Потому что из всех молитв о мудрости я когда-то запомнила одну. Твою молитву о хорошем сне. О Нёвиллете. Горе — тоже знание, своего рода мудрость. Другой вопрос... как ты воспользуешься ею теперь?

"Дорогая Клэр, когда ты прочтёшь это письмо, меня уже не будет на этом свете. Я приложил сюда свой личный дневник, который вёл всё время, пока мы жили все вместе. Наверное, так я старался запомнить всё, что связано с тобой и твоим вторым отцом. Я знаю, что вам обоим будет грустно. Мне даже жалко Кур-де-Фонтейн — весь ведь завалит снегом и зальёт дождями. Надеюсь, эти истории примирят вас, наконец, с Нёвиллетом, ведь нет ничего дороже семьи. Всегда любящий тебя, папа."

Нёвиллет помнит мальчишку с угольными волосами и затравленным взглядом.

Ризли привычно открыл входную дверь, снял с себя верхнюю одежду и сразу же заметил, что дома слишком тихо. Освещение работало только в прихожей, все окна были закрыты, не пахло никакой едой и даже шелеста страниц какой-нибудь книги он не мог расслышать со своим чутким слухом.

Ризли помнил только звук разбившейся вдребезги чашки, выпавшей на пол из его рук, когда он услышал «Покушение» и «Верховный судья» в одном предложении. Он смутно вспоминал, как рявкнул на бедного служащего что-то вроде «Почему я узнаю об этом только сейчас?!» и как выбежал из кабинета, вполуха слушая перепуганные объяснения помчавшегося за ним подчинённого.

Нёвиллет знал, что к этому моменту алкоголь уже покинул его организм, но он никогда за всю свою долгую жизнь не чувствовал себя настолько пьяным. Треклятые бабочки махали своими треклятыми крыльями прямо под его кожей. Внутри него словно восходило маленькое солнце, его сердце уже не знало – замереть или колотиться со всей дури; теперь оно билось в каком-то невнятном, неровном ритме, и Нёвиллет уже готов был оторваться от земли и взлететь в воздух, как вдруг услышал чужой голос: – Вот чёрт.

Каждый раз, когда начинается дождь, Ризли бросает все свои дела и куда-то уходит.