В новом мире нет законов. Нет правил, нет морали, нет справедливости. В мире зомбиапокалипсиса только одна цель – выжить. Группа подростков начинает долгий путь в Токио, надеясь найти убежище, о котором все говорят. Однако надежда на спасение угасает с каждым днем. Япония заражена. Опасность подстерегает на каждом шагу. Безнаказанность порождает хаос и жестокость. Не так пугает мертвец, плетущийся по дороге, как живой человек, добродушно машущий рукой.

После того, как юноша лет тринадцати по имени Дазай Осаму убил свою семью, его отправляют в психиатрическую больницу, дабы понять, психически больной он, или же действовал вполне осознанно. В больнице он встречает доктора Мори, который узнаёт правду об убийстве семьи и о необычной способности будущего молодого мафиози.

- Вещи не должны убегать, Дазай-кун, - тон его сладок, как запретный плод. Так же обманчив, так же ужасен. Рука отрывается от лица и хватает запястья, за которые вытягивает Осаму с дивана. Поднимая и закручивая тело в подобие мимолетного танца. Дазай не чувствует ничего, власть над телом ему не принадлежит. Мори явно выпил меньше. Голова крутится от мыслей, что никак не формируются, улетают и не возвращаются. Ничего не помогает отвлечься.

АU! Дазай вампир, которого еле живого подобрал Мори и решил оставить у себя. Чтобы выжить, мальчишке нужно питаться человеческой кровью. Огай готов кормить его, но что мужчина потребует взамен?

... Дописав Фёдор поставил пару точек, ещё раз осмотрев записку, он откинул карандаш. Затем сел на холодный пол и приобнял ещё тёплое тело, что отдавало сильный контраст. Напевая немудрёную песню, Достоевский зарылся рукой в каштановые кудри, перебирая их в такт сирене и огням полицейских машин..

Шёпот касается ушей, так же неожиданно, как и ладони шеи. – Тише.

Осаму не может видеть или слышать. В его комнате так темно и холодно, что невозможно пошевелить и пальцем. Единственное, что застревает в его спутанном сознании - это существо, которое прокрадывается в его сны. Оно зовет его с собой и обещает защиту, но Дазай знает, что именно он причина его постоянных кошмаров.

У него холодные руки и холодный взгляд, он смотрит так приторно, что его сладкие лиловые глаза хочется выдернуть, облизать и раздавить. Кажется, на вкус они такие же сладкие, как и его речи. Сладкие до приторности. От этих глаз, голоса, движений в совокупности просто тошнит, но Осаму слушает. Наверное, он привык, а может, он зависим.

Дни в тюрьме ужасно скучные, и Дазай предлагает Фёдору развлечься. Тот же не представляет, как это можно сделать в стенах их камер, однако у Осаму есть тайны, которыми он с радостью поделится, если Достоевский откроет ему свои.

Дазай приоткрыл дрожащие веки и встретился взглядом с сияющими сиреневыми глазами. Живые, напитанные чужой кровью, напоенные чужой жизнью. Достоевский был прекрасен вот таким, живым. Дазай понял, что было не так в самую первую их встречу: в этих глазах не было этого очаровывающего блеска.

Остаётся подождать, не сомневаясь, что пустой мальчишка легко поменяет сторону. >Соулмейт, в котором на руке написано абстрактное слово, которое пришло тебе на ум при встрече с соулмейтом.

Цветок, распустившийся во тьме, может цвести лишь во тьме. AU! Дазай вернулся в семью.

– Ну что, завтра в это же время, в этом же месте? Я киваю. Осаму берет со стойки пальто и, накинув его на плечи и помахав мне рукой на прощание, выходит из бара.

Огай четыре года гонялся за этим зазнавшимся мальчишкой. И все это время терпел. Но любому терпению есть предел, верно? Предложение вернуться на высокий пост аннулировано. Больше Дазай не покинет теплого родительского гнезда. Как бы ему не хотелось.

Пойдя на сделку, Дазай не был уверен, что хочет от этого Достоевский, но, как выяснилось, подвоха не оказалось. Только вот Дазай теперь не уверен, что чувствует к этому демону до сих пор одну ненависть.

Когда-то Расемон казался Ацуши только черным зверем, монстром, поглощающим все и вся, как описал его сам Рюноске. Он был предвестником смерти, насилия и кровопролития. И долгое время Ацуши искренне верил в эту истину. Но настало время перемен. Накаджиме пришлось взглянуть на вещи под другим углом. Особенно после того пути, что двое проделали навстречу друг другу. Теперь же целью Ацуши было узнать и полюбить все, связанное с человеком по имени Акутагава Рюноске.

У Достоевского совесть давно умерла. Осаму готов рядом с ней похоронить свою гордость.

Я всегда знал, что ты станешь моей смертью... И ты позволишь убить себя? А разве я не был мертв, когда искал объятий смерти, Акутагава?

Бледное, покрытое выступающей кровью, испещренное полосами новых и старых шрамов, истерзанное тело кареглазого подростка пробуждало темные, садистские желания Огая. Бывший врач видел в этом признаки отчаянья и надломленности - первых предвестников неминуемого разрушения. Но Мори Огай не позволял своему воспитаннику умереть, предотвращая его попытки суицида, вновь и вновь возвращая его к жизни. И Дазай возненавидел его за это.