Хрупкие виньетки для сильнейшего дуэта. 木漏れ日 (komorebi): солнечный свет проникает сквозь листья дерева.

И Сатору душу дьяволу не нужно продавать, чтобы оказаться с ним рядом: ведь дьявол и есть Сугуру, и как он смотрит на него через блики на очках, как слегка тянет уголок губ вверх, а пальцы — к манжету рубашки Годжо. Чтобы цепко ухватиться, пока никто не видит.

История о том, как можно попытаться эфемерно описать цепочку химических реакций в чьей-то голове.

Один вдох. Вот, насколько близко к тебе я жаждал оказаться.

Такого в жизни Годжо никогда не было — чтобы увлекаться рандомным чуваком в анонимном чате, который в тот же вечер сменили на более прогрессивный: с возможностью друг друга слышать и видеть.

«Может, ты просто боишься, что тебе слишком понравится? Станешь разлагающимся сексоголиком, который только и знает, что всё время умолять меня его связать».

стены настолько тонкие, насмешливо картонные, что сугуру слышит, как в своей комнате нанами укладывает тяжёлый рюкзак на стол. книги в нëм ударяются о крышку, скрипит старый стул. шмыгнув после улицы носом, нанами тяжело вздыхает. целая жизнь происходит на расстоянии в меньше метра и, осознавая это, выносить прикосновения сатору становится сложнее.

Годжо Сатору – элитный альфа, которого не привлекают беты, особенно если те мужчины. Гето Сугуру становится исключением.

Гето хочет его укусить.

Ноги сводит судорогой, но останавливаться никак нельзя...

Гето Сугуру - неправильный священник. >сборник огрызков вампирского ау.

Гето со стоном переворачивается на живот...

Это не я, думает Гето.

- Было хорошо, и даже лучше. Но! Про "суку" было лишним.

Жизнь с Годжо Сатору готовила Мегуми ко многому: к оказанию первой помощи в полевых условиях, к сухой чистке и срочной обработке всей одежды и всех поверхностей в доме, к необходимости ежедневно готовить блюда, тянущие на мишленовскую звезду как минимум... но не к переходному возрасту, взрослой жизни и первой влюбленности. Причем не своей, а чертового Годжо Сатору. Или непринужденная AU, в которой все влюбляются и находят тех самых своих людей.

- Расслабься и получай удовольствие.

Последнее, что Годжо Сатору собирался делать, это искать в своем плотном графике время для визита к гадалке.

Сатору не просто проблемный мальчик, он — ходячая катастрофа, гремучая смесь яда, спеси и подросткового максимализма в худшем его проявлении. Но что-то в Сугуру есть такое, что способно подчинить и поставить на колени любого — то ли дело в его холодном, строгом взгляде, то ли в ледяном тоне его голоса, то ли в манере преподавания. «Умница, Сатору» слетает с его уст, и Годжо теряет последние остатки своей мнимой гордости между чужих ног.

- Подмени меня. Работа, буквально, не бей лежачего. Соглашайся, Сатору!

- Если скажешь еще слово или шевельнешься хоть на миллиметр... я нагну тебя прямо посреди кухни, вот на этом самом столе. И сожру. В каком именно плане,  ты знать не хочешь.