Сынмину нравится Минхо. Он думает, что между ними всё хорошо, даже прекрасно. Знает, что они отлично подходят друг другу. Поэтому чувство вины ещё больше ломает его изнутри. Потому что Сынмин знает, что он должен быть счастлив и всем доволен. Что он не должен желать большего. Но он желает. Он просто хотел бы, чтобы Минхо... чуть более явно проявлял свои чувства.

Пять раз Минхо инстинктивно заботится о Сынмине, и один раз Сынмин уличает его в этом.

[Google Календарь:] Приглашение от Ли Минхо: мы признаёмся друг другу в бесконечной любви, четверг, 22 апреля, в 20:30.

Три раза Минхо чувствует угрозу в разнице размера их ладоней и один раз Сынмин видит его насквозь.

Сынмин хочет быть честным, но здесь, в их маленькой, заключённой во мрак комнате общежития, ничто и никогда ещё не было сложнее, чем Минхо. (Или ему так только кажется.)

Сынмин пытается взять Минхо за подмышки. Каждое прикосновение оставляет ожог, заставляет его чувствовать себя отвратительным и нежеланным. Горечь подступает к горлу. – Джисон, он пьян, и Убер уже ждёт, мы должны донести его, – говорит Ким. – Я не хочу, Сонни. Мне не нужен соулмейт, – говорит Минхо Джисону. Хан смотрит на него в ужасе, не в силах понять, броситься помогать другу или начать утешать Сынмина. соулмейт ау, где Сынмин и Минхо ненавидят друг друга

Хватка Сынмина становится сильнее, он сутулится пуще прежнего. Лицо скрывает чёлка, всхлипы становятся интенсивнее. И Минхо чувствует себя беспомощным, в груди всё сжимается, будто это он сейчас плачет от боли. Он хочет взять Сынмина за плечи и встряхнуть, вырвать ответы из его сильно покусанных губ. Он хочет бороться с ним, бороться за него. – Мне жаль, хён. Мне так жаль. Пять раз Сынмин целует Минхо и один раз Минхо целует его в ответ.

Как и все хобби Минхо, это появилось внезапно. Однажды он отказался от идеи варить что-либо проще обычной тарелки рамёна и на следующий же день приготовил пасту с нуля. Живя в общежитии, вдали от семей и домашней еды, жареный рис и самгётан от Минхо были намного лучше их привычной еды на вынос. Минхо никогда не был против делать большие порции каждый раз, когда кто-то из мемберов просит, поэтому все извлекли выгоду из его нового хобби. Вероятно, все, кроме Сынмина.

Сынмину обидно, хотя он понимает, что не имеет права обижаться. Он сам виноват в том, что его парень, который звонил, писал, пытался узнать о его местонахождении, в итоге сдался, не найдя смысла пытаться достучаться. Но именно сейчас Сынмину хочется, чтобы его просто обняли, помогая снять груз усталости. Он не был готов встретиться с холодным взглядом и столь колким ответом. Не сегодня, когда чаша переполнена эмоциями и переживаниями настолько, что они в любой момент могут хлынуть через края.

Прежде чем Сынмин успевает ответить, в коридоре появляется Джисон, драматично указывая на него пальцем. — Сынмин-щи, не хочешь рассказать, почему Минхо-хен только что прислал мне пятиминутную голосовую, в которой визжит о том, что ты сбежал? — Я сюда только что пришел, как он…? — Ты, очевидно, сломал моего лучшего друга и временной континуум, когда отверг его. Объяснись!

— У тебя на свитере кошачья шерсть. И она теперь на столе. Минхо смотрит на свои рукава, лежащие на деревянной поверхности, хмурит брови и бормочет. — И что? — Он ведёт себя так, как будто Сынмин сказал самую оскорбительную вещь, которую он когда-либо слышал. Четыре раза Минхо мешает Сынмину на лекциях больше, чем нужно, и один раз всё проясняется.

сынмин думает, что это всё глупая шутка или спам, но каждый день ему приходят сообщения с непонятным набором цифр.

Сынмин не может точно определить момент, когда все меняется, вероятно, потому, что это происходит постепенно. Обвинять их концепцию трусливо с его стороны, но это единственное, на что он может возложить вину, кроме себя и Минхо.

Минхо, который редко позволяет себе прикосновения, внезапно не может удержаться от того, чтобы протянуть руку и приподнять голову Сынмина за подбородок. — Что это? — слова срываются с языка, а глаза изучают каждый маленький синячок на чужой шее. Старшему не удается сохранить на лице маску полной незаинтересованности. (Сынмин возвращается в общежитие с несколькими засосами.)

Не надо было звать Сынмина сюда. Не надо было, – одним молчаливым и слишком долгим взглядом, – просить себя провести. Не надо было вообще говорить Сынмину о призыве, зачем-то выделив именно его из всех других людей, которым не повезло с Минхо близко общаться. Надо было просто молча подкинуть Сынмину котов, – Сынмин бы понял и так; Сынмин всегда понимал, – и пойти куда-то напиться. Пьянеть от алкоголя было бы куда более разумным выбором, чем пьянеть от Сынмина.

3 раза Минхо делал предложение Сынмину и получал отказ, и 1 раз предложение делает Сынмин.

– Раньше я думал, что ты ненавидишь меня, – вдруг признаётся Сынмин, хотя сам не понимает, зачем. Может, что-то в этом странно домашнем моменте — когда их плечи и пальцы то и дело соприкасаются, — просто заставляет его открыть рот и говорить всё, что приходит на ум. – С чего ты взял, что это не так? — сухо откликается Минхо. – Ты приготовил для меня картофельное пюре. — Доказательства его правоты слишком очевидны. или: Сынмин живёт ощущением контроля, а Минхо решает не подчиняться правилам.

Сынмин знает, что иногда скучный, неинтересный. Но одно — осознавать где-то на периферии, а другое — видеть подтверждение в том, как человек постоянно засыпает рядом, очевидно, от скуки. Сынмин знает, и все равно это ранит.