Ровер, Ровер, Ровер. Фролова все чаще начинала произносить это имя, а Скар все чаще сжимал руки в кулаках, стоило его услышать. Он не любил перемены в жизни, но, стало быть, стоило смириться с этими… этим всем, и дать их общей, несогласованной игре, идти своим чередом.

Скар медленно приблизился к щели, через которую можно было взглянуть на Ровера. Он не мог устоять перед соблазном и решил рискнуть. Подглядывать — ведь не запрещено, верно?

— Серьёзно? Да как, чёрт возьми, это снимается? — Спрашивает Ровер, явно теряя терпение. — Что за смирительная рубашка на тебе?

Солярис-3 была пережившей два конца планетой, которая приняла его, Ровера, упавшего из Эфирного моря на разрушенную землю, как кого-то знакомого. Не помнящий собственного имени, он вспышками воспоминаний поглощал окружающую живность и растения. Люди были для него пустыми оболочками. Незнакомцами. Но человек со шрамом и сумасшествием в глазах являлся другим. Вопреки всему, Скар, безумный в своей заинтересованности к нему, был почему-то... своим.

ему не хотелось, чтобы их встреча превратилась в скучный обмен словами и простым повторением реплик друг друга.

«Найди меня, если посмеешь, Ровер. Мы так и не закончили наше свидание. — Скар»

— Кстати, ты знал? — прищуренный взгляд Скара блуждал по сидящему на подушках Роверу. — На первом свидании неуместны некоторые, казалось бы, обычные вещи...

"И не друг, и не враг, а так... " — это отлично описывает отношение одного главного героя к другому, в то время как второй ощущается как давящая на психику музыка. Один из них был без ума от своего "друга", но чувства не оказались взаимными. Ярость, желание покорить и заставить признать принадлежность накрывают с головой...

Их недоотношения со Шрамом всегда казались Роверу немного ебанутыми. К чести последнего - в одной постели они все же оказывались редко. К его стыду - лишь по причине того, что в большинство встреч кровати поблизости не наблюдалось.

Перед Ровером, сидящим на краю кровати с закинутыми друг на друга ногами, предстало поистине занимательное представление — послушно скалящийся мужчина на коленях, что жадно пожирал взглядом чужие обнаженные бедра, и собственная ладонь, лениво перебирающая звенящие звенья цепи от ошейника. Ошейника, крепко застегнутого вокруг горла ухмыляющегося Скара, которого лишили любимого лакомства. Так по-зверски и так в духе любимого ягненка.

Скар с угрозой смотрит на Камелию. — Этот парень будет моим. Камелия равнодушно переводит взгляд на него, а после зло шипит: — Девушку трогать не смей. На том и порешили. Студенческое ау.

Сильные руки Скара сжимали обнаженные мягкие бедра, но не предпринимали никаких попыток заставить двигаться, дабы унять жгучее возбуждение. Ровер же холодно взирал на играющего с ним в гляделки мужчину, оставаясь при этом в сидящем на чужих коленях положении, и не смел ни одним жестом дать знать, насколько недостаточно приятно пульсировало там, внутри. Ситуация была забавной. Самые близкие враги, прошедшие не один бой, – они не желали сдаваться даже в этой битве за контроль. Так кто же победит?

Только встав под горячие струи, Ровер позволил себе расслабиться, веки опустились, чувствуя, как поток воды градом катится по лицу. Чужие руки мягко обхватили талию, неторопливо поднимаясь выше к рёбрам. — Я соскучился, — выдохнул Скар ему в самое ухо.

Ожидая выступления на музыкальном шоу, Ровер сталкивается с последним человеком, которого он хочет видеть.

— Придумал бы отмазку поубедительнее, прежде чем приходить, если уж так стесняешься того, зачем ты здесь на самом деле. Хотя, можно ли тебя винить? Человеку сложно юлить перед лицом своих настоящих желаний, не говоря уже о том, чтобы найти убедительную причину для их отрицания. Его снисходительный тон раздражает. — Каких еще желаний? — Твоих, Ровер. — Глаза хитро сужаются, губы снова изгибаются в улыбке. — Ты ведь пришел ко мне не просто так.

— Позови хозяина квартиры. — А? — Хата, спрашиваю, чья? Внезапно, человек напротив Ровера выпрямляется и на удивление четко произносит: — Проституток не заказывали. И захлопывает дверь прямо перед роверовским носом. Три секунды уходит на анализ сказанных слов, прежде чем до Ровера доходит. Его приняли за…э-э-э… парня легкого поведения? Пиздец. Или же AU где Скар и Ровер — соседи.

— Ровер, растяни себя, — бараний череп склонился над ним, две пары жёлтых глаз с вертикальными зрачками приказывали подчиниться. — В этой форме я больше не только в руках и ногах, Ровер. Так что хорошенько постарайся...