Сатору, похоже, сильно приложился головой при падении, потому что он как-то упускает момент, когда переводит взгляд от расчерченного огненными цветами неба на лицо Гето. Он видит блестящие зрачки, в которых отражаются сотни, тысячи красочных всполохов ночного неба. В черных волосах снежинки выглядят совсем как звезды, и Годжо даже хочет неловко пошутить про то, что Сугуру весь из себя такой таинственный как ночное небо, но вдруг понимает, что не может выговорить ни слова.

Ведь он любил его, любил выше, чем грязное тело, выше, чем лицо в сперме. Он любил его не так, вовсе нет! Его любовь не желала, чтобы такая нежная, такая искренняя душевная связь рушилась столь ужасно лишь от того, что Сугуру блядский кусок сомнений и собственничества. Это неправильно. Нет, надо было начинать не с этого, всё было не так. Ведь, в конце концов, он же любил его нежно, как не любят даже цикады под июльским бархатным небом. Вот как было.

Бывшие встречаются в специальной программе, и задают друг другу десять вопросов. Слишком много эмоций разом смешиваются в одно, гулко сталкиваясь и отсвечивая на их лицах, что сейчас походят на разбитое зеркало. Собирать осколки воедино нет смысла, однако легко угадать, как оно выглядело раньше.

Само сочетание «элитная булочная» смешит его. Какой дурак отвалит полторы тысячи иен за круассан с приторной начинкой? Сугуру хмыкает себе под нос, забрасывая монеты в джиханки. Жмёт на кнопку – демонически-чёрный кофе без сахара, оборачивается на звук колокольчика. А, вот какой…

И это ещё одно досадное отличие Нанами: он – здесь. Слишком живой, слишком горячий и до безобразия сильно – запредельно сильно – любит его.

Сугуру даже никогда не спрашивает, зачем Сатору прижимается щекой к его груди после того, как их размазывает оргазмом. Для Сугуру становится обычным делом пробираться ночью в комнату Сатору и потрахивать его часок.

План Кендзяку отклоняется от намеченной цели. Сатору получает «вознаграждение».

Дело даже не в жвачке, не в этом месте, не в этом времени. Просьба далеко в будущее, просьба, которую Сугуру читает в пьяном бреду по одним глазам, самым красивым глазам на свете. Так эгоистично. Так по-детски. Так искренне и по-саторовски.

Как Сильнейший он продолжает двигаться дальше, зарывая свою душу вместе с любовью к Гето где-то под цветущей камелией. «Разве это не забавно, Сугуру? Я люблю преступника».

Попытка осмыслить, отношения этих двоих с самого начала, с первой встречи и с первого понимания, что то, что между ними – это неизбежность.

Белая полоска порошка, насыпанная на стеклянный стол, быстро попадает в организм через нос, под которым теперь остался лёгкий след. Будто человек решил чихнуть в муку, и она его обсыпала, и это вовсе не мефедрон, который уже на протяжении года отравляет организм мужчины. Уже через пять минут белобрысая голова опрокидывается на спинку обшарпанного дивана в каком-то подпольном клубе.

Еда состоит из белков, жиров и углеводов. Из калорий. Из темной материи, говна и палок. Только у Сугуру Гето. Ахиллес закидывал в топку амброзию и нектар, а Гето еще не дорос до божественного.

Да, все так и было. И история закончилась плохо. В конце Сугуру умер. Очень даже некрасивой смертью. Сначала у него, такого улыбчивого и учтивого, поехала крыша. Затем ему оторвали руку и втоптали раздуто-болезненное эго в брусчатку. Потом его мозг выкинули, как протухшую тряпку, и поселили в чудесную голову еще более больного ублюдка. Ну, с магами всякое случается.

Три раза Нанако видела, как Гето-сама отказывал людям, которые пытались приударить за ним, и один раз, когда этого не произошло.

Португальское слово saudade традиционно входит в условный список слов, которые не имеют эквивалентов в других языках. Обычно под saudade имеют в виду смесь грусти, томления и любви. Сами португальцы утверждают, что это особое чувство «тоски по несбыточному и безвозвратно ушедшему». «Не определено», потому что конкретно здесь воспринимать можно, как чувствуется для вас — и как пре-слеш, и как сильнейшую платоническую связь.

Всему приходит конец, они оба это знали. Что-то внутри Годжо надтреснулось с тихим, едва ощутимым щелчком. Вечность, которую он мечтал провести рядом с Сугуру, стала на секунду короче.

Иллюзия идеальной жизни Сатору расходится трещинами, когда мужчина с темными, пронзительными глазами рассказывает ему о том, чего в этой жизни нет. О свободе. И почему-то Сатору ощущает себя так, будто заново учится плыть.

Сатору смеётся, Сугуру злится. Оба с удовольствием играют.

Сатору. Ты крошечная зацепка на свитере. Потяни за нить — и он распустится весь.

Да, у меня грандиозное количество задумок на миллионы миллионов следующих декабрей. И каждый из них я хочу провести с тобой. Так что не планируй ничего без меня, хорошо?