АУ, в которой Цзян Чэн и Мэн Яо познакомились ещё в Юньмэне, когда были подростками.

Вылитую воду трудно собрать. Цзян Чэн смотрит на небо, впервые чувствуя себя свободным и спокойным без вечных тревог, вспышек раздражения и злости.

Мать, однажды без закуски опрокинув в себя стопку коньяка, говорит им, что принцам драконы тоже даром не сдались – как ни изворачивайся, а принц будет смотреть только в спину принцессе и качать на руках ее ребенка, всеми силами избегая своего драконёнка.

Родственные души обязательно встретятся и узнают друг друга – таково незыблемое правило мироздания. Даже если один из пары получит свою метку только после смерти второго и совершенно ей не обрадуется. (Немного кровожадная хроно-сказка о соулмейтах ВжуЧэнах)

...Времена, когда Цзян Чэн сдерживался, задушено сопя и затыкая себе рот рукой, прошли так же, как те, когда он стыдился всего, что заходило дальше основного действа... (Горячее PWP с каплей сюжета о соулмейтах ВжуЧэнах в постканоне)

Цзюцзю – крикун. Это неотъемлемая часть его характера. Его дядя выплёскивает бо́льшую часть своего гнева через крики, и Цзинь Жулань знает, что пока цзюцзю кричит, с ним всё ещё можно договориться. Но когда его дядя затихает и его обычно выразительный язык тела замолкает, это означает, что точка невозврата уже достигнута. Цзинь Жулань знает, что бывают случаи, когда нельзя давить на цзюцзю. Почему-то кажется, что никто на конференции, кроме него, не подозревает об этом.

Цзян Чэн находит Лань Ванцзи в тот момент, когда тот, раненный дисциплинарным кнутом, находит а-Юаня на горе Луанцзан. // + Вэй Усянь возвращается спустя 13 лет. // или тот текст, где Цзян Чэн материт орден Гусу Лань за дело

Вэй Ин ищет «особенного человека», потерявшись в пустых связях, но вместе с тем находя себя в лабиринтах библиотеки. Впрочем, без прошлого нет будущего, и новый посетитель читального зала может оказаться тем, кого он искал сквозь бесконечность жизни, смерти и судьбы.

Вампирское ау: Лань Сичэнь, молодой художник, а так же бармен, работающий в скромном заведении "Пристань Лотоса ", куда в один из дождливых дней приходит незнакомец. Это становится началом чего-то нового.

План на жизнь: построить дом, посадить дерево, вырастить сына. Дом - есть, целая резиденция и восстановленный орден. Вместо сына - племянник, растил, учил, воспитывал. Дерево... В Пристани Лотоса сажают лотосы! Как раз одно особенное семечко есть... А если без дураков: после канона жизнь продолжается, а Цзян Чэн вспоминает, что у него хранится давно полученный, но не использованный дар.

#АУ с СиЧэнами, в котором медсёстры и интерны сравнивают двух докторов, называя их Демоном и Ангелом. — Я труп, — простонал Оуян Цзычжэнь, растянувшись по полу. — Пожалуйста, вставай, пол грязный, — вежливо попросил Лань Сычжуй, набирая на экране отчёт.

Вэнь Нин смотрит наверх, парализовано, медленно и оглушённо. Там стоит Вэнь Жохань, лидер его клана, его дядя, их погибель.

После событий в храме Гуаньинь все вернулись в Пристань Лотоса. Цзян Чен знает, что его здесь ждали. Он уверен, что здесь он нужен не только своему клану, но и одному конкретному человеку, который сейчас со всех ног бежит в его объятия. // Я всегда считала, что глава ордена Цзян заслуживает немного больше счастья.

Русалки были народом опасным. И страшно гордым. И, если кто-то желал поймать русалку в свои сети, то чаще всего оказывался пойман сам. // Цзян Чэн - русал - на обучении в Облачных глубинах.

Ваньинь чувствовал, как его ядро отказывает. Каждый раз, используя Цзыдянь, он ощущал, как на мгновение пропадает пурпурный свет, и кнут превращается в холодный метал кольца. Всё, чего он добился таким упорным трудом, утекает сквозь пальцы, заставляя почувствовать себя ничтожным.

Цзян Чэн абсолютно уверен, что Мо Сюаньюй одержим духом Вэй Усяня, потому что внезапно вспоминает, что он определенно тип Мо Сюаньюй.

Цзян Чэн возвращается в прошлое и решает, что в этой новой жизни есть много людей, на которых ему наплевать. Но Цзян Фэнмянь этого не знает.

Вэй Усянь решил начать новую жизнь, забыв о сожалениях. Оставить прошлое в прошлом и больше не терзаться болезненными воспоминаниями о трагедиях минувших дней. Того же, из лучших побуждений, пожелал и Цзян Чэну. Однако жизнь снова сыграла с Вэй Усянем злую шутку: неведомым образом он сам оказался стёрт из памяти Цзян Ваньиня. Теперь для Главы Цзян Вэй Ин не более, чем супруг Лань Ванцзи. А сожаления, напротив, остались с Вэй Усянем, ведь тот невыразимо жалеет о своём браке.

Его Высочество Се Лянь был очень покровительственен к своим стражнику и слуге. Намного ближе, чем это было положено или прилично. Не то, что бы кого-то из них волновало это. (Или: Юньмэн Трио — это Сяньлэ Трио во второй жизни; они держатся также близко друг к другу, как всегда и должно было быть.)

Цзян Яньли становится Бедствием.