«Очередной фрументарий – очередная посылка для Цезаря» – подумал Джошуа, не зная, как сильно он ошибается. ...или не ошибается?

Встреча сбежавшей заключенной и человека, которого вот-вот повесят. Скромная попытка описать отношения первоначальных версий Курьера и Джошуа в соответствии с теми обрывками информации о Van Buren, что мне удалось найти.

Курьер возвращается на Запад после длительного отсутствия. И первый, кого она решается наведать оказывается Джошуа Грэхэм.

Курьер уходит. И Джошуа ее не останавливает.

Когда все, кроме дозорных, засыпают, Джошуа садится у костра и перечитывает привычные строки.

Как же хорошо после длительной миссии вернуться домой!

Джошуа Грэхем занимал ее мысли с того дня, как они впервые встретились. Он вызывал жгучее любопытство; его хотелось вытряхнуть из бинтов, разобрать, изучить, как новенькую винтовку, снятую с очередного трупа. Конечно, он был интереснее любой из них, хотя бы потому что ни одна винтовка при встрече не начинала низким голосом цитировать псалмы.

Бенни самоуверенно посчитал, что совсем неплохо сыграл свою партию и поймал курьершу в ловушку своего номера. Только кто кого поймал?

Когда-то у Вульпеса была рабыня, которую он не может не простить, не забыть.

Первая смерть - кладбище Гудспрингс и простое невезение. Вторая - дамба Гувера и неверный выбор. Одно - лишает прошлого, второе - не даёт забыть.

Он, великий Цезарь, понял то, чего не поняли остальные.

Никто не знает Эдварда Сэллоу. Никто его не помнит. Но — и не пререкайся! — ты не забыл.

Вульпес Инкульта был лучшим из фрументариев Цезаря, и именно это погубило его последний шанс на совместное существование с Курьером.

— Возвращайся живой, — с надеждой сказала она, явно волнуясь и переживая. — Это приказ. — Обязательно, — улыбнулся я и поцеловал её в ответ, — полковник Мур-Мур.

Семь дней до казни

Курьер уже давно завершил свою работу в Мохаве. Дамба захвачена. Но что-то заставляет её возвращаться вновь и вновь к человеку, который одиноко сидит на краю обрыва Разлома.

"Женщине не место в Легионе!" — утверждали многие, остальные же предпочитали молчать — боялись спорить с сыном Марса и главой всех фрументариев. Цезарь ясно дал понять, что, пока девчонка полезна, ни один легионер не посмеет и пальцем её тронуть. Айрис было наплевать на их мнения, издёвки и нахальные порицания, она ставила превыше всего собственные интересы, цели, желания ума и тела, руководствовалась тем, что привыкла считать истиной и справедливостью.

Он добивался от неё послушания, она любила свободу. Он настаивал на отношениях "наниматель - подчинённый", она называла его "дружище". Он пытался спрогнозировать линию её поведения, она обожала рушить его расчёты. Оба были влюблены в Старый мир и прикладывали все силы, чтобы возродить его из радиоактивного пепла. Оба приходились друг другу самыми надёжными союзниками и самыми строгими критиками.