Нет. Нельзя. Целовать – нельзя. Мне нельзя. Тебе нельзя. Нам нельзя.

Как же так? Наранча не смог предвидеть то что ему станет страшно спать одному после фильма ужасов.

Даже если стереть карандаш, то следы останутся. Чем сильнее давишь, тем больше остаётся. Неужели Наранча не знал об этом? А если он знал, но сделал это специально? Раз так, то стоит проучить мелкого извращугу... хотя, почему проучить-то?

Раньше у Фуго и Наранчи в ванной жили звёзды. Они светили, когда им было хорошо, светили меньше, если им было грустно. Звёзды. Они жили.

И по хер, если кто-то узнает. Всё равно они делают это так часто...

-А ты молодец. - Фуго потрепал Наранчу по щеке, отчего тот зажмурился. - Но все же кое-чему ещё научиться тебе нужно. - Паннакотта тепло посмотрел на подопечного. Да, математика - не единственная наука, которой Фуго владеет. В этой светлой голове таится множество других знаний.

Наранча соблазняет недовольного подельника на танцы.

Здесь им никто не помешает.

Наранча Гирга - буря в стакане. Муха, делающая из самой себя слона. Шумный, неопрятный, грубый, визгливый, как течная сука; от него болит голова и сами собой конвульсивно сжимаются пальцы. Его бьешь - он кричит, бьешь сильнее - начинает ныть, слабее - смеется в лицо.

Просто зарисовка по любимому пейрингу, выставленная для таких же любителей этого пейринга и их сексуального напряжения (ФАНСЕЕЕРВИИИССС).

жарким летним днём наранча решает примеры. фуго наблюдает и ненавидит себя.

Современный мир в котором существуют стенды. И Аббаккио с Бруно, женатая гей-пара, владеют ими, как и их двое приёмных детей - Джорно и Наранча. И живут они вчетвером счастливо, пока детишки не встречают двух необычных парней, так же обладающих способностями. Ведь, обладатели стендов притягиваются друг к другу, так?

У Наранчи день рождения. Наш герой обиделся на Фуго за то, что тот не сделал ему подарок, и поэтому уходит с Мистой в отрыв. Однако при этом наживает себе неприятности...

Особенный день для Наранчи, который обернулся неприятным исходом

Фундаментальный закон жизни гласит, что человеку нужен человек, но Паннакотта, пожалуй, запросто бы оспорил это высказывание, проживая свои лучшие годы в одиночку, смирившись, что, пожалуй, так ему даже будет лучше. Правда, не исключая факта, что студент, которому он помогает с подготовкой к сессии, выглядит особенно привлекательно, когда мастерски заламывает чужие руки и сжимает белоснежную кожу, оставляя на ней болезненные красные отпечатки собственных пальцев.