"Эва,ты выпила весь кувшин!?", или мгновения нежности, почти серьезно о несбывшейся любви ее Наставника и его Воспитанницы. Слишком близко два шезму друг к другу! Как бы не случилось беды..

— Пожалуйста, Реймсс… — прошептала почти умоляюще, прижимаясь лбом к его подбородку, — Я больше не выдержу быть одна… — Ты не одна, — Реймсс потянулся и оставил нежный поцелуй у нее на лбу, а затем уверенно прижал девушку к своей груди, — Я здесь, с тобой, рядом, слышишь? Я не оставлю тебя, даже если весь мир рухнет в Дуат, — и тут же, невесело усмехнувшись, торопливо исправился, — Особенно если он туда рухнет. Да и что ж мне делать-то без тебя, беспокойная? Не могу, тоскливо мне… без тебя.

Остаться у черты, поддавшись разуму? Или переступить через нее, бросившись в омут чувств?

Он думал - пронесло. Он верил - время есть. И он ошибался. Тотально и непростительно.

Потеря никогда не оставит её, никогда она не сможет забыться, никогда сердце не перестанет болеть от утерянной частички её души, от утерянной родной души... Но он всегда был рядом, чтобы успокоить её боль и утешить ноющее сердце.

Рэймсс ненавидел Эвтиду. Порой она сводила с ума своей настырностью, но в то же время так обезоруживала своей беззащитностью. Это так парадоксально. Брат всю жизнь твердил Рэймссу: "слабость - прямая дорога на тот свет", но кто бы мог подумать, что эта слабость может быть не твоей.

- Распустил бы что ли. - Зачем? - Рэймсс пришел в некоторое замешательство. - Ну так, меня порадовать.

Поцелуй, как в последний раз, после выполнения заказа, прерванного Ашем и охотниками

Она была богиней плодородия, такой красивой, что бог мертвых Аид влюбился в нее и решил украсть. Он упросил богиню Гею вырастить нарцисс, цветок необычайной красоты, и когда Персефона дотронулась до него, то земля разверзлась, и Аид утащил ее преисподнюю. Она стала его женой, владычицей мертвых, - его голос перешел на тихий шепот. – Она, дарующая жизнь, теперь видела миллионы смертных душ, которые непрекращающимся потоком стекали в Стикс.

Могут ли черномагу снится сны? Кошмары? Повторяющиеся из раза в раз? Всё возможно. Только кто знает, как от них избавиться?

Затеять спор на финики, поругаться, а потом целоваться на закате солнца — всё это, конечно, глупо, но Эве нравится.

-  Ты же закончила уже? Тихий , бархатистый шепот разрезал тишину окутавшую их. Эва прекрасно уловила хрипоту в его голосе , чёртовое последствие возбуждения . Теперь улыбка появилась и на её губах .

Рэймсс постоянно ловит на Эвтиде неоднозначные взгляды Амена, что заставляет его ужасно ревновать. Вот только, Эвтиде ли посвящены эти взгляды?

Что таят в себе чужие сновидения? Какую опасность несёт их притягательная глубина?

В этих мгновениях время останавливается, окутывая их сладким молчанием. Каждое дыхание становится глубже, каждое прикосновение — более волнующим и тревожным. Взгляды сливаются, словно две реки в одном океане (жаль, что не в одном кувшине хека!), и они понимают: они стали частями одного целого, соприкоснувшись с силой, что превышает их самих.

Рэймсс становится жертвой шантажа и отправляется на опасное задание. Эва, вопреки запрету, увязывается за ним. | — Нужно было позволить мертвецу меня задушить! — И лишиться удовольствия придушить тебя собственноручно?

От Амена тяжело держаться подальше, тяжело избегать, когда пристальный взгляд следит за каждым шагом, а подозрения невозможно развеять, когда он появляется из ниоткуда, вырастает, словно из-под земли, когда подчиняет своей воли, пользуясь силой и страхом, что внушает. Но оставаться поблизости невозможно, потому что иначе закончится это плачевно.