и Стэнфорд ему верит

Их сделка крепкая и болезненная как медвежий капкан. В их общую клетку Форда заманила собственная гордыня. От неё почти ничего не осталось, но он не позволит Сайферу снова ломать невиновных людей — он понесёт эту ношу сам.

«О, ты чего такой кислый, Фордзи? Еще не поздно присоединиться ко мне». Стэнфорд где-то раньше это слышал. В лабиринтах разума, возможно. AUшка, в которой Билл помещает Форда во временную петлю, пока не получит ответ, который его полностью устроит.

Больше всего Сайферу нравилось наблюдать, как Форд, обычно собранный, теряется и краснеет от любых добрых слов в свой адрес. Биллу следовало бы пожать руку родителям Пайнса и школьным задирам, которые своим ужасным отношением понизили самооценку учёного ниже плинтуса. Благодаря этому и отсутствию нормальной социализации Форд был совершенно беззащитным против манипуляций. Как бездомная собака, подбегающая к каждому встречному в надежде на хоть каплю ласки.

Ошибка молодости потом внезапно может отозваться много лет спустя — и заметно повлиять на твою жизнь. Особенно если твоя жизнь оказалась неразрывно связанной с одним треугольным демоном...

Он разрушал самооценку Стэнфорда, не прилагая никаких усилий, ненамеренно и даже как-то любовно. В буквальном смысле разрушал: ни занижал, ни завышал, а напрочь лишал самомнения, заполняя весь шаткий мир Пайнса необъятным собой. Его идеи взрастали долгими думами в чужой голове и принимали там вид догматов.

У Билла особое отношение к Стэнфорду

Боже, да как вообще можно любить какой-то нереальный чёртов плоский треугольник?! Только со всей той неизмеримой и головокружительной, жадной страстностью, на которую способен человек. Других вариантов для него не существовало.

«Если сомневаешься — просто лизни эту чёртову штуку»

Форд ищет свою вторую половинку.

Он играет на скрипке для Форда Пайнса, и пытается представить, что будет, если намотать одну из струн инструмента вокруг шеи Форда и потянуть за концы.

Стэнфорд одержим им. Он неумело рисует Билла в черновиках, на стенах, на полу, пишет про него стихи и очерки, спускает все деньги на ковры и прочие безделушки на заказ, конечно, с изображением своего единственного Бога. Он хочет видеть его повсюду: на окнах, на стенах, в зеркале. Его, а не жалкие изображения, которые не могут быть и вполовину столь прекрасны.

Форд возлагает некоторые надежды на своë сосуществование с Биллом.

Фиддлфорд забывает ключи в доме Стэнфорда и становится свидетелем слегка тревожной сцены.

Однажды Стэнфорд влюбился и миру почти пришёл конец. И если его спросить, то нет, он не скучает по Биллу. Или, во всяком случае, пытается.

Проплывая в космосе, Билл вспоминает о Фордси. О том, каково было присутствовать в его теле не по принуждению, ведь за столько лет едва ли было много существ столь опрометчивых, что пускали его в свою голову без оговорок.

Его свобода лживая, потому что капкан давно захлопнулся. Больной кошмар и разбитая маска смерти, наконец, доводят осознанием до безумия. Ведь Стэнфорд сам выбрал Билла для роли палача и света в конце тьмы.

И вновь они засыпали в одной кровати, и вновь Стэнфорд обещал себе выиграть в следующий раз. В следующий раз он точно сможет доказать самому себе и всем вокруг, что определённо на дух не переносил Сайфера, но до тех пор он лишь поддавался веянию ускользающих мыслей и засыпал в объятиях того, кого точно ненавидел. Так ведь и ведут себя те, кто упиваются обоюдной ненавистью с особыми привилегиями?

Все пошло не по плану и Форд сделал другой выбор.

— Пойми, Форд. Ты не найдёшь свою вторую половинку, пока сидишь дома и считаешь мух. — Фыркнул демон, косо поглядывая на мужчину. — Полагаю, я уже её нашёл... — Слегка смущённо улыбнулся Пайнс.