"Ты его тачку-то видел... Говно какое-то"(с) А раньше тебя все устраивало, подумал Кащей.

На дворе июнь, а уже жара. Бабушке Вовы необходима помощь в починке гаража, а тот, дабы не скучать, берёт с собой лучшего друга.

Капли крови стекают по белой раковине, они быстро размываются водой, образовывая некрасивые разводы.

— На раздевание, — Суворов думает, что это предполагалось как вопрос, но Кащей точно утверждает, и Володя, забывший про ужин и мягкий матрас дома, раскрывает веером карты.

Жизнь - это праздник, отпраздную позже.

Вова всегда был далёк от этой гомосятины, но Кащей-то всё равно был близко.

Им никогда не было просто.

Твой шёпот я из тысячи узнаю, твою походку за милю разгляжу, твои слова за километр услышу. Всё ради тебя. Ради нас.

Вова возвращается с Афганистана, но не к Кащею

только вова знает, как утихомирить злость кащея.

— Медсестричка моя! Помнишь? Вове захотелось выругаться откровенно и громко. Сначала хотелось сделать вид что не понял что обращаются именно к нему и уйти. Но выкинуть недокуренную сигарету не позволяла внутренняя жадность. Тяжело выдохнув дым все таки обернулся к уже подошедшему ближе. — Да, Айболит скорее.. чего вы хотите? опять головой приложились об что то? так это вам в травмпункт. — Я это.. Поблагодарить хотел. И протягивает нарванные с больничной клумбы ромашки.

вова уже месяцами попеременно представляет: он на коленях, кащей гладит его по волосам, по щекам, а потом спускает на язык, хороший-мальчик, все дела. потом — как он идёт за кащеем в туалет качалки и бьёт его лицом об унитаз, пока кровью не зальёт и зубы не посыпятся. то та картинка, то другая. не знает, какая больше подойдёт, чтобы убрать зуд в мозгах.

Кащей касается Вовиной щеки почти невесомо, на грани сакральности — проводит осторожно пальцем, которым часами ранее вжимал курок пистолета.

Когда ему доносят о разгроме видеосалона, о разборках с «домбытовскими» и об убийстве Жёлтого, Кащей не может не восхититься. Нашёл Вовка пистолет, значит, подумать только — его грёбанная Пандора всё-таки открыла ящик и обрекла их всех на горе и бедствия.

Когда Марат залетает с новостью, что пацанов забрали в больницу, Кащей думает, что набрал конченых идиотов. Отшить бы всех, и дело с концом, но там Вова. Вова, мать его, Адидас

Умирать – окончательно, бесповоротно, так, чтобы сразу в могилку да спокойно гнить – сложно, если ты наворотил в своей жизни слишком много. Если кто-то, кому ты жизнь испоганил, пришёл поганить тебе смерть.

В феврале 1989 Вова не возврашается из армии домой, а попадает в плен к моджахедам. Только осенью 1993 года, благодаря посредничеству международных организаций, его наконец переправляют на родину. Но уже в совсем другую страну.

И они как будто на корабле в шторм — вдребезги волны и соль в лицо, небо падает на них грохотом и вспышками молний, с треском разваливается пополам. Кащей выкручивает штурвал до стиснутых зубов, смеётся хрипло и определяет путь по несуществующим звёздам. Вова с него глаз не сводит, очарованный и прожжённый кровью, едва стоит на расшатанной палубе и улыбается. Они несутся на скалы.

Вова умер, Кащей спился. Так и живут.