fuck buddies, серёжа с олегом снимают квартиру на двоих и пишут правила не_отношений, чтобы не перейти черту.

Их было двое всегда – даже в институте, один-единственный год, когда Волков там учился. У него уже пробивалась щетина, он стал крупнее, выше в плечах, за ним бегали все окрестные девчонки. Но по ночам под ним изгибался Сережа, а не кто-то из них.

— Оу, — она надувает губы в притворно-удивленном жесте, — вы правда не видели этот скандальный заголовок? Очень жаль, Сергей, — уголки ее рта опустились вниз, — в прессе активно распространяются мнения о вашей... особой связи с вашим телохранителем. Как вы можете это прокомментировать? Серёжа чувствует, как у него земля падает из-под ног.

Сколько бы Олег не был знаком с Сергеем, он никогда не поймёт, как в нём уживаются эта сексуальность и развязность с жуткой социофобией.

В первые несколько секунд Олег даже не сообразил, что происходит. То есть, объективно, всё было понятно: Серёжа стоял перед ним практически в чём мать родила, в спущенных до щиколоток штанах и трусах, сжимая в кулаках края одолженной у Олега футболки и глядя на него со смесью тоски и покорности. Но субъективно Олег был в полном ахуе.

Все как в том анекдоте: — Холодно так! Я бы сейчас забрался под плед, в шерстяных носках, на кресло с горячим кофе. — Спаришься. — Ага, и спарился бы с кем-нибудь.

«— Знал бы ты, как достал меня, — шепчет Олег на ухо, проводя языком по ушной раковине. — Я, дорогой мой, в отличие от остальных твоих подданных, не буду терпеть все твои закидоны, и если нужно будет, если выведешь — отвечу, даже ударю, если понадобится, теперь видимо можно, — он отрывается от уха, заглядывая в глаза, а после на губах расползается хищная улыбка. — А ты, я вижу кайфуешь. Не знал, что ты настолько мазохист»

— Серёжа, ты… — Сука? — Катастрофа! — и целует так, что у Разумовского ноги подкашиваются.

Олег срывается к Разумовскому прямо из Сирии. Из места, мать его, прямых военных действий.

У Серёжи беды с головой, а Олегу хочется экспериментов в постели. В каком-то смысле, это тоже метод.

Олег возвращается после полугодового молчания в Питер и надеется, что они с Серёжей всё ещё друзья. После незапланированной стычки с гопотой, он идёт к Разумовскому, даже не подозревая, как тот изменился: Серёжа стал взрослым, независимым, встречается с мужчинами, а ещё в его квартире так шумят батареи, что спать в гостиной на раскладном диване просто невозможно...

[Постканон, проба пера.] ...Тут даже непонятно, что выражать-то нужно: соболезнование криворукости и полному отсутствию хоть каких-то базовых умений в простейшей кулинарии, сожаление насчёт очередной испорченной сковороды и перевода продуктов или полное разочарование в Серёже-не-подходи-к-плите-Разумовском. <...> Но всё лирика, лирика, пустая лирика. Уже около полугода всё в порядке. По-прежнему мучают жестокие кошмары, по-прежнему страшно увидеть в зеркале золотой блеск глаз.

вся жизнь серёжи и олега - одна сплошная детская забава, взять друг друга на слабо и посмотреть, что выйдет.

Настоящие друзья помогают друг другу всегда, не важно, что там замешано - огонь, вода, или даже медные трубы. Вот и Олег так считает.

Поломанный и измученный Серёжа, медленно приходящий в себя после всего им пережитого, и Олег, который просто хочет помочь.

– Олег Волков. - он покосился на камеру, блеснувшую алым глазком. - Я бы... хотел видеть Сергея Разумовского. Можно сказать, личная встреча. Повисла тишина. А потом из динамиков зазвучал голос Серёжи - явно записанный заранее, но тёплый и живой: – Добро пожаловать, Олег. Я очень скучал. Чувствуй себя как дома. ____________ Или АУ, где Олег всё же приходит вовремя.

- Не смей отрывать бёдра от постели, - Серёжа уверенно приказывает и жёстко вглядывается в лицо Олега. Волков кивает сдержанно и молча. Не поднимать бёдра. Хорошо. // Серёже иногда просто жизненно необходимо взять всё в свои руки, но кто сказал, что Олег ничего не контролирует?

— Давай схватим его за член? — неожиданно ворвался в поток его сознания Птица, — мне кажется, он не против. Хотя, он не похож на гомика. В отличие от тебя. Или не совсем АУ, где Птица пытается свести Серёжу с ума очень странным образом

— Ты такой же, как она, — кивает Волков на Венеру и заставляет Серёжу смотреть, невесомо коснувшись кончиками пальцев его подбородка. — Манящий, вечно красивый, не-зем-ной, — по слогам восторженно выговаривает он, уткнувшись лбом в его висок. — Смотри. Не своди глаз. >Что, если презентация завершается не так неожиданно, а очень даже успешно, и за ней следует... чувственная сцена?

Разумовский так и засыпает: сжавшись в клубок, прильнув головой к прохладному полу. Во сне приходит Олег – привычной поддержкой за плечом, поцелуями с утра и мимолетно переплетенными пальцами. Волков оборачивается на робкое, отдающее сладостью на языке «Олежа», смотрит преданно, открыто, но потом в чистом, безоблачном небе глаз мелькает золото – и Серёжа испуганно подается назад, отползает, ощущая смыкающиеся на шее когти.