Рацио не играл в спасателя, просто спасал. Потому что мог. Так же, как другие люди причиняли ближним боль — потому что просто могли. (или: Авантюрин ловит паническую атаку в застрявшем лифте, а Веритас не может не оказать первую помощь).

У Авантюрина под ним – разбросанные по подушке влажные волосы, опухшие от поцелуев губы и прошлое пыльными осадками на дне глазниц. Авантюрин сам – пылкая, нахальная иррациональность, одна сплошная погрешность, перечёркнутая гноящимися шрамами.

AU, где Авантюрин, проигнорировав запрет, прикасается к странной технологии в кабинете Веритаса и откатывается в детство физически, умственно и эмоционально. Теперь Рацио придется иметь дело с Какавачей и думать, как вернуть все на круги своя.

— Знаешь, это даже забавно, как ты, будучи столь сдержанной безэмоциональной античной статуей, сходишь с ума из-за меня. — Горячий шепот на ухо вызывает дрожь. Веритас сходил с ума. Точно сходил с ума.

Это явно было не то, к чему был готов Авантюрин, находясь внутри своего дока. Миниатюра, да?..

Из всего многообразия общажных звуков Авантюрин умудряется неожиданно для себя вычленить новый, ранее им не слышанный. Звук, который хочется услышать ещё раз, желательно громче, ближе и адресованный конкретно ему — стон Рацио.

Измерение снов хаотично и обманчиво, а если у тебя нет над ним власти — совершенно непредсказуемо. Разбитая капсула перемещает Рацио в сон Авантюрина и, путешествуя по запечатлённым воспоминаниям и мечтам, он всё больше нового узнает о своём коллеге.

В подростковом возрасте Авантюрину удается бежать из рабства.

Авантюрин был рабом, игрушкой, картёжником, но человеком — никогда. Рацио пытается доказать обратное, а Авантюрин осознаёт, что безнадёжно и необратимо влюбился.

- Вам стоит следить за вашим циклом и позаботиться о выборе партнера на ближайшую течку как можно скорее, - Веритас вежливо сделал шаг назад, уходя от сладостного аромата, на что Авантюрин устало вздохнул. Дело в том, что физиология сигонийцев была ошибкой самой Вселенной. Поскольку он остался единственным представителем Сигонии, никому, даже, увы, всезнающему доктору Рацио, не было ведомо о том, что второго пола у них и нет. Ведь для всех Авантюрин пах по-разному: и альфой, и омегой.

— Я хочу его купить. — Доктор Рацио! При всем уважении, он под следствием, мы не имеем полномочий. — Меня плохо слышно? Веритас препирался со служащим КММ по одному интересному поводу. До него дошли слухи, что один сигонийский раб, причем авгин, не просто убил своего хозяина, но и чудесным образом обманул большую часть Гильдии эрудитов, убедив учёных в несусветной чуши, а также обвел вокруг пальца один из отделов КММ. Рацио просто не мог упустить такой экземпляр. Ему нужен был этот человек.

— Мой друг оставил что-то вон там, — ребёнок указал куда-то за спину Рацио, — Мне нужно пойти забрать это перед тем, как мы уйдём. — Как забавно. Я тоже ищу вещи, которые оставил после себя мой друг. Возможно, мы ищем одного и того же человека. — У вашего друга красивые глаза? Рацио чуть не рассмеялся — что за глупый вопрос. — Несомненно. ◇─◇──◇─◇ Доктор Рацио встречает Какавашу во время осмотра Тематического парка Студии «Часы».

AU в сеттинге древней Греции, где Веритас Рацио — уважаемый мыслитель, а Авантюрин — его раб.

Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.

Когда верёвки крест-накрест обхватывают его грудь, Авантюрин почему-то ждёт, что следующий виток ляжет вокруг шеи. Но этого не происходит. Или о том, как Рацио и Авантюрин окончательно ставят точки над и в вопросе о доверии

Авантюрину очень идёт зелёный. Особенно когда из одежды на нём — одно лишь зелёное ципао, которое он нервно сжимал влажными руками.

Когда над головой по очереди быстро раздаётся два металлических щелчка наручников, Авантюрин вздрагивает. С лица уходит уверенность, а улыбка тухнет.

Авантюрин сидит у своей дерьмовой двери своего дерьмового номера, вцепившись в ткань брюк, и терзает до крови губы, пока ноги не касаются чьи-то пальцы. Он вскидывается, инстинктивно пытается отшатнуться, но некуда. Поражённо смотрит на Рацио, который сидит на коленях с комично серьёзным выражением на лице и его очками в руке. Блядь.

Рацио отступает на шаг назад, но оказывается в капкане чужих рук. Он выше, сильнее и может заломить любого, ведь никогда не знаешь, насколько страшно будет реагировать человек в операционной, когда начнёт отходить от наркоза, особенно если в карте стоит пометка о не совсем трезвых подвигах. Но сейчас цепкие длинные пальцы сжимают его руки, переплетаются с его пальцами и тянут на себя, а тот смотрит в необычные глаза и не считает собственные вдохи.

— Расслабьтесь, ваше Величество. Просто решил скоротать время в компании хорошей книги и вовсе не рассчитывал, что нам доведётся тут встретиться поздней ночью.