У Зеницу две проблемы, которые ему необходимо решить, пока он окончательно не сойдёт с ума.

Иноске охуенно вышел ебалом.

И никаких тебе шуточек.

Иноске очень поздно ложится спать.

— П-прошу, Иноске! Пожалуйста, проси, что хочешь, но не убивай Незуко! Я согласен на все, правда!! — На все?... — Хашибира вдруг задумался. Чего же он хочет? Убить этого демона или получить власть над Зеницу? Убить или получить… Хм, что ж, убийство подождет. Потому что в голову пришла восхитительная идея! — Да, я… все, что ты захочешь. Я сделаю все. — кареглазый понятия не имел, что ожидать от этого парня. Нет, нужно просто выполнить, что скажут. Наконец Иноске произнес: — Отсоси мне.

Танджиро проснулся, почувствовав чьё-то дыхание на своей шее и услышал злобное хихиканье. Рядом с ним спал обнаженный Гию...

Альтернативный исход битвы между Ренгоку и Аказой, где второй, опасаясь солнца, сбегает, прихватив с собой Столпа Пламени. Чтобы осуществить задуманное и обратить Кёджуро в демона.

- Снова твой идиотский будильник! Это тебе надо придурков учить с утра, а у меня выходной. Ясно тебе? Вы-ход-ной, блять, Гию! - Ранний подъем, - Томиока назидательно поднял палец прямо перед носом Санеми, - полезен для здоровья.

Гию плохело оттого, что он не мог иметь хорошие отношения со Столпами. Особенно, когда они никак не поддавались — отдалялись, уходили, кричали. Так делал Санеми. Так, как будто бы эту псину кто-то очень сильно бил по носу, и теперь она на всех обижена.

санеми медленно, но верно возвращается во времена подросткового спермотоксикоза, когда любая женская грудь в вырезе декольте становилась причиной неконтролируемого возбуждения и ежедневной ночной дрочки под одеялом. сейчас, конечно, не грудь и даже не бедра — крепкая мужская задница, обтянутая спортивными штанами, тихий низкий голос и бесконечная меланхолия в синих глазах. пиздец, до чего докатился со своей гомосятиной, думает санеми отрешенно.

Санеми не боялся никого: ни демонов, ни людей. А потом появился Гию.

— Кстати, Шинадзугава, когда это ты начал ухаживать-прихаживать за Томиокой?

У Санеми последняя функционирующая мозговая клетка в необратимом ахуе находится минуты две, пока Гию путается в одной тугой пуговице и заедающей застежке-молнии. Он нервно и, видимо, неосознанно цепляет ярко-алую, блестящую слюной — то ли чужой, то ли собственной — нижнюю губу, пока старательно стягивает с Санеми зауженные джинсы. — Ты че делаешь? — тупо спрашивает Шиназугава. Томиока облизывается абсолютно пошло, и степень возбуждения Санеми возрастает на несколько пункктов.

Мужчина поднял голову, как только Санеми приблизился к нему. - Наслаждаешься? - Шинадзугава облокотился на стенку, чувствуя, как грубая древесина колет его через тонкую ткань юкаты. - Да. Санеми ломал голову над темами для разговора. Он был заинтересован в налаживании отношений, но Канае было намного легче понять, нежели этого мужчину. - Что ж…

"Почему он?!" Пустой взгляд, никогда не меняющийся тембр голоса, спокойное лицо, растрёпанные волосы, быстрые движения...Санеми бесит в нем всё!

Потому что они всегда будут любить друг друга. >сборник драбблов по инотанзенам