– А теперь слушай правила, – деловым тоном произнёс Нёвиллет, положив ладонь на грудь Ризли. – Я делаю то, что я хочу. Я трахаю себя. Ты лежишь и не двигаешься. Как представитель правоохранительных органов, ты должен обладать мощной выдержкой. Ты должен уметь держать себя в руках и не поддаваться на провокации. – Эй, Нёви, а ты неисправим. Ты говоришь о работе, даже когда мой член упирается тебе в копчик, – глупо улыбнулся Ризли.

Все драконы в какой-то степени собственники. В большей или меньшей. Невиллет — в чертовски большей, поглощающей без остатка, до костей, а после и сами кости. Будь его воля, он бы не оставил от Ризли ни капельки.

– Вы можете просто вытащить её из себя, если захотите, Ваша Честь, – вкрадчиво прошептал Ризли. – Вообще-то, вы могли вытащить её ещё раньше. Но вы этого не сделали. Нёвиллет хотел было что-то сказать, но осёкся, почувствовав внезапное облегчение – игрушка внутри него наконец перестала вибрировать. Видимо, Ризли нажал на кнопку на пульте позади себя. – Разве ты так просто сдашься, Нёвиллет? Не всё же тебе тестировать меня. У судей тоже должна быть железная выдержка.

Судья Кур-де-Фонтейна часто замечал, как другие люди касаются друг друга, обнимаются и целуются. Как ищут тактильного контакта с другими людьми. Но не понимал, почему же это - так приятно. Поэтому Юдекс решил обратиться к единственному человеку, прикосновения которого не доставляли дискомфорт.

Юдекс незаметно для толпы откинулся на спинку кресла, чтобы освободить пространство между собой и столешницей, после чего заглянул под стол. - Что ты тут делаешь? – еле слышным шёпотом произнёс Невиллет. - Прячусь, - с гордой улыбкой ответил ему Ризли и поднял руку ещё выше, касаясь спрятанного под штанами члена мужчины.

Фурина, от которой едва ли могло что-то скрыться, была вне себя от восторга. — Это свидание! Какое счастье! Наконец-то я перестану довольствоваться твоим хмурым лицом. Надеюсь, ты позволишь ему хорошенько себя оттрах… — Довольно! — Нёвиллет хотел по-детски заткнуть уши. Его щеки предательски горели от смущения, вызванного этим недоразумением, которое люди называют архонтом.

Нёвиллет никогда не верил в бредовые россказни суеверных деревенщин об оборотнях. Должно быть, именно поэтому сейчас, стоя ясным зимним утром посреди лесной чащи, он не может сдвинуться с места и сделать хоть что-нибудь. Прямо перед ним, аккурат в шести скромных шагах, поднимая в тяжёлом дыхании свою дьявольски здоровую грудину в луже собственной крови, лежит чёрный мохнатый волк.

— Не отворачивайся, идиот, — дёргая Сайно за рукав, огрызается Тигнари. Он снимает одежду, бросает её на пол и указывает на живот. — Смотри! Взгляд Сайно падает на светящийся под его пупком символ Дендро. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Тигнари. — Ты знаешь, что это значит? — Срань господня, — на выдохе произносит Сайно.

Что делать, если один из вас преподаватель, предпочитающий прямолинейность и ожидающий того же от других, а второй его студент, который научен говорить только намёками и двусмысленными выражениями?

Сайно внезапно обнаружил, что Тигнари начал линять.

AU, в котором Тигнари – дух-защитник леса Авидья, а Сайно – учёный, которому поручили провести там исследование.

— Да, благородные французские совиньоны и правда слегка… pipi de chat. — Да, у меня привстает, когда ты умничаешь, но оно все еще воняет кошачьей мочой. Ты уверен, что это можно пить?

Кавех внезапно стал получать подарки от «тайного поклонника», хвастаясь этим перед друзьями, пока аль-Хайтам невозмутимо смотрел на все это

Это победа. Кави назовет этот день вторым днем рождения. — Ты же любишь меня, верно? — Он решает зайти издалека, поскольку Хайтам, услышав прямой вопрос, сразу бы послал мужчину нахуй. "Можно я трахну твою грудь?" — пожалуй, звучит достаточно убого.

Представьте ситуацию: вы подсели на порно с одним симпатичным актёром, который не показывает своего лица, сохраняя анонимность. Ваш член встает только на видеоролики с его участием, а чуть позже вы узнаете, что человек, на которого вы так рьяно дрочили оказался вашим соседом и лучшим другом. Представили? А аль-Хайтаму и представлять не надо.

Каким же может быть Кавех?

Чего Аль-Хайтам не мог понять, так это тягу Кавеха везде и всюду выделяться не только своим вопиющим поведением, но и вызывающим внешним видом. Но в этот раз он превзошёл самого себя, когда попросил его помочь завязать корсет.

— Наступи на меня, пожалуйста, — мямлит он, тыча пальцами в кончик носа, пытаясь проверить, а не сломан ли? И только потом Кави осознает, насколько тупо, унизительно, да и в целом убого это прозвучало. — Я заплачу. Звонок, раздавшийся в голове, объявляет антракт, занавес опускается. — Не плачь, — на выдохе произносит юноша. — Я не умею успокаивать людей, — он хлопает ресницами длинными. Раз, два, три, Кавех перестает считать.

У Тигнари тёплый, мягкий и удобный хвост. Удобный для того, чтобы обнять его, зарыться в приятно пахнущую шерсть лицом и, возможно, даже задремать в таком вот домашнем и трогательном уюте. И подтянутые, идеально упругие ягодицы для того, чтобы лечь, примостившись на них затылком, а того лучше — зарыться меж них лицом.

Громкий, звонкий и беснующийся Кавех учится спорить беззвучно, чтобы не сметь доставлять боль своими эмоциями, чтобы заглушить стеклянным куполом пламя пестрящего тона. Чтобы не делать плохо, потому что плохо делает весь остальной мир.